Она не испытывала никаких опасений касательно черисийских делегатов в новый Имперский Парламент. Или, во всяком случае, их было очень мало. Без нескольких из них она могла бы и обойтись, но все они были отобраны объединённым комитетом от Палаты Лордов и Палаты Общин. В Черис эти два органа имели традицию на самом деле работать совместно в одной связке, и их члены, в общем и целом, считали себя подотчётными своим коллегам, так что вряд ли кто-то из них проигнорировал бы свои официальные инструкции. Было несколько стычек, и одна или две тяжёлые, затяжные свары, особенно из-за того, кто из знати Королевства должен сидеть в новой Имперской Палате Лордов. И было несколько разногласий (и довольно много жёсткой политической торговли) по поводу того, кто заменит представителей, назначенных в новую Имперскую Палату Общин в Черисийской Палате Общин. Однако, по большей части, все эти споры разрешились относительно полюбовно. Никто не был полностью доволен окончательным списком избранных, но не было и таких, кто был полностью им недоволен, и это было почти наверняка лучшее, чего кто-либо мог разумно ожидать.
Чизхольм, однако, не решал дела в подобном стиле.
В письме от Зелёной Горы и матери Шарлиен содержались глубокие извинения за это, но она знала, что не может по-настоящему винить их. Если уж на то пошло, она не могла винить и Кайлеба, хотя какая-то часть её была немного расстроена из-за того, что она не могла этого сделать. Его решение остаться в стороне от процесса отбора, несомненно, было правильным, даже если это оставило её с липким, потенциально мерзким беспорядком.
Палата Общин Чизхольма была вполне готова сотрудничать со своей собственной Палатой Лордов, но Палата Лордов наотрез отказались сотрудничать с Палатой Общин. Они, и только они, могли решать, кто из их членов может быть послан в Теллесберг, чтобы представлять их в новом Парламенте.
«И именно поэтому они будут такой занозой в моей заднице», — мрачно подумала Шарлиен. — «Они здесь не для того, чтобы представлять Чизхольм; они здесь для того, чтобы представлять самих себя».
Что ж, она не в первый раз скрещивала мечи с чизхольмской знатью, и на этот раз у неё были действительно внушительные союзники.
— …и поэтому, милорд Спикер, я настоятельно требую, чтобы эта коллегия немедленно уделила внимание этому вопросу.
Шарлиен поморщилась, откинувшись на спинку удобного кресла в той же приёмной, где они с Серой Гаванью засели этом утром. У неё было много других неотложных дел, на которые она могла бы потратить своё ограниченное время, но ей ужасно хотелось услышать хотя бы первые обсуждения собственными ушами. Она доверяла Серой Гавани и архиепископу Мейкелу — оба они были официальными членами Имперского Парламента, который делегаты пытались организовать — и по большей части она могла бы полностью удовлетвориться их докладами о ходе организационных совещаний. Но сейчас ей хотелось почувствовать настроение делегатов и понять, к чему могут привести их дискуссии.
«Чего я действительно хочу», — ворчливо призналась она себе, — «так это быть там, пиная их задницы — или, возможно, застрелить парочку из них прямо с порога — чтобы эта работа была сделана правильно!»
В конце концов, они с Кайлебом почти наверняка получат то, что хотели. Она знала это, и если кто-то в этой бальной зале, превратившейся в зал заседаний, думал иначе, то вскоре они должны были обнаружить обратное. К несчастью, она не могла просто диктовать свои собственные условия и решения — если только она хотела, чтобы легитимность этого нового Парламента была полностью признана его собственными членами, а тем более остальной частью Империи. Эти люди, какими бы раздражающими ни были некоторые из них, были представителями подданных Империи. Если они действительно собираются представлять Палату Лордов и Палату Общин, то следовало позволить им высказывать своё собственное мнение, налаживать связи и принимать свои собственные решения. Если Корона не согласна с этими решениями, то очевидно, что именно Корона должна что-то сделать с этим, но не путём наглого игнорирования или открытого их попрания. И не без того, чтобы сначала выслушать их и попытаться поработать с ними, поскольку было весьма вероятно, что у них есть что-то стоящее, даже если это было не то, что Корона хотела услышать.
И не важно, насколько это может быть изматывающе, расстраивающе и просто раздражающе.
«Если уж на то пошло», — подумала Шарлиен с кривоватой усмешкой, — «сидеть здесь, а не там, может быть, действительно пойдёт мне на пользу. Я могу справиться с — или, по крайней мере, пройти через — худшими из приступов моего гнева, прежде чем мне придётся иметь с ними дело».
