– Может, и так, – согласился с ним и свалил в отель, даже не придумав более-менее уважительной причины, – мне надо побыть одному, – лишь утонил я.
– Окей, – кивнул на это Игорь, о чем-то крепко задумавшись, – в «Классику» ужинать придешь?
– Мэйби.
По возвращении в номер я чувствовал себя в некотором смятении, не знаю, испытывают ли его так же другие люди. Во всяком случае, мне хотелось бы считать его своей эксклюзивной фишкой, иначе это выглядело бы грустно. Я хочу общаться со всеми, но нельзя смешать несмехуемое. Предложи я Игорю и Ко отправиться на встречу с моими новыми знакомыми, он бы не понял меня. Тащить ребят, с которыми я познакомился днем, в «Классику» тоже было бы не разумным ходом. Как прожить несколько жизней одновременно – вот один из краеугольных камней-вопросов, которые мучили меня все время. Жизнь такая разнообразная, но нужно выбирать. Ответ на все мои вопросы уже был дан мной самим, но я все еще отказывался признавать его, потому что он меня не устраивал. Я все еще надеялся на то, что найдется какой-то альтернативный вариант, при котором можно было бы сесть на два стула одновременно.
Помнится, в моей юности, во времена турпоходов, был один чувак, очень крутой чувак, по кличке Индеец. Звали его так, потому что он был повернут на всем таком индейском: на одной из турбаз он построил себе вигвам из молоденьких елок, обтянутых поверх старыми, изодранными палатками, почитал духов огня, воды, земли и воздуха, но главной его фишкой было то, что Индейца знали все в окрестностях от Актру до Белухи. И то, что никто не знал, как его найти. Мужик любил ходить, и никто не мог предугадать, в какую задницу его занесет на этот раз. Как стемнеет, выспавшись, он выходил их своего вигвама, сидел с нами у костра и потом отправлялся к реке, чтобы отправиться куда-то. Куда? Никто не знал. Иногда он объявлялся на других турбазах на десятки километров выше или ниже по течению реки, иногда пропадал на недели. Чтоб вы понимали – дикая природа не похожа на города, все, что светит тебе – Луна или Звезды, если сегодня не облачно. Пробираться вдоль реки по кромке леса ночью – только исцарапаться, идти по кромешной тьме по самому берегу – несомненно переломать ноги на скользких голышах, так и стремящихся ускользнуть из под подошв. Как ходил индеец – никому не ведомо. И как он умудрялся преодолевать десятки километров за такое время, за какое днем ты не пройдешь и пары – тоже. Порой мне казалось, что путешествует только дух индейца, а сам он на самом деле сидит в своем вигваме, куда без разрешения никому нельзя было входить. Индеец умел проживать несколько жизней за один миг. Я в этом уверен, потому что знаю – так оно и было. Но я не Индеец, и мне приходится выбирать. И из всех зол мне ближе всего сейчас пачка сигарет, бутылка рома и томик Хэмингуя, старика Хема. Но в то же время мне ближе любая живая компания.
Куря в потолок и рассматривая трещины вокруг вентилятора, я принимал решение, которое уже принято. Попытаюсь объединить всех вместе, заранее зная, какая ерунда выйдет из этой затеи.
В жизни каждого из нас есть сложные решения. То, насколько сложно решение, выбираем мы сами, и никто не вправе оспаривать важность того решения, что мы принимаем.
Время близилось к вечеру. Пора вставать. Что я и исполнил, виртуозно подскочив с кровати, устремившись сразу после этого к холодильнику. Стакан рома с горкой, пьем до дна, к черту сантименты. Когда я не знаю, но знаю, как поступить, впору включить автопилот и наслаждаться зрелищем на утро. Второй стакан туда же, в глотку и до конца, как бы пошло это не звучало. Нет, я сегодня определенно нажрусь.
В «Классику» я отправлялся конкретно датый и готовый даже к концу света, который в моем представлении мог бы теперь быть не больше, чем интересным фаер-шоу. В «Классике» уже сидели Игорь с девчонками, Олеси, к счастью, на горизонте видно не было.
– Ребя-я-ята! Как я рад вас видеть! – с этими словами я плюхнулся на стул.
– Еще раз дарова, братух, – весело отозвался Игорь, – ты, я смотрю, повеселел.
– Похмельнел, точнее, и намерен это усугубить! И не надо так закатывать глаза, я все вижу, – последняя фраза была адресована Ире, которую я видел периферийным зрением. Она фыркнула и демонстративно отвернулась, реагируя так на мое «усугубить».
Подошел официант с меню. Я небрежно полистал книжечку с блюдами, не особо вчитываясь в написанное:
– Так, пасту я сегодня не хочу. Закажу что-нибудь наобум… – на этих словах я закрыл глаза, положил меню на стол, открыл вслепую и ткнул пальцем:
– И мой сегодняшний ужин… Кровая Мэри! Как чудесно!
– Давай, может, ты не будешь смешивать, ты ж ром до этого по-любому пил, – вытащил у меня из рук меню Игорь, – и возьми что-нибудь нормального поесть, а то тащить мне тебя в отель не очень хочется.
– Эх, пожалуй, ты прав, си фуд паста энд рам кола плиз. Кстати, а чего это ты сегодня такой праведник? И не пил будто, даже перед ужином.
– Я никогда не пью до еды.
– Да ладно тебе, не заливай.