Как понимать слова Пифагора: «Вся Вселенная есть гармония и число» или Иисуса Христа: «Будьте мудры, как змии…»? В этом издании даются некоторые ответы на волнующие веками вопросы о «гнозисе», рассказывается о создателях «преднаучных» знаниий из далекой Сибири. Книга рассчитана на тех, кто интересуется духовным миром наших предков – их мифологией, космогонией, а также об енисейских рунах и числах, идущих из глубин языческой древности.Автор предлагает расшифровку магико-ритуальных символов на камнях, их смысловые связи с числами.
Каменные изваяния, возведенные в степях Хакасии, изумляют суровостью и таинственностью. Некоторые из них полны грозного величия и монументальной мощи. Памятники старины как бы передают суровый дух степи. Они подчас кажутся грубыми и тяжеловесными, вместе с тем они изумляют огромной внутренней силой. Истуканы отличаются грубоватой трактовкой форм, застылостью фигур, и вместе с тем в них передана громадная потенциальная энергия и собранность.
Высеченные из массива единого камня некие таинственные божества с широко открытым взглядом устремлены в пространство, словно не видящие ничего земного, утверждая идею вечного покоя. Подобно непреклонному Прометею, они по-прежнему хранят гордое молчание и тайну, быть может, неизведанную даже самими богами…
Ученые давно почувствовали настоятельную необходимость определить черты феномена, называемого ими «каменные изваяния окуневской культуры», границы которого они раздвигают все дальше и дальше. Встал вопрос о генетической или типологической связи этой древнейшей цивилизации Южной Сибири со многими явлениями мировой культуры.
Какое место в южносибирском искусстве эпохи бронзы занимает мифологическое мировоззрение, какое – религия, проходят ли они путь развития от религии к древней философии? Могли ли существовать у окуневского населения (далее мы будем называть «окуневцы») какие-либо зачатки философских систем? Если существовали, то каковы их суть и происхождение? При этом какой исторический след могло оставить их религиозное наследие в других национальных культурах, а также в местном – тюркском?
«Говоря о древних верованиях тюркютов, я далек от мысли считать их первобытными. Сами тюркюты… были столь же развившимися, как и прочие религиозные системы, современные им.
<…> Караванный путь проходил от Средиземного моря до Желтого, и по нему через пустыни и горы вместе с шелками и благовониями текли идеи, системы, концепции. Могли ли тюрки – хозяева этих земель – не видеть и не слышать того, что говорили проповедники всех стран? Могли ли предки их, вышедшие с берегов Желтой реки, не знать о спорах, раздиравших образованный Китай, цветущий Согд, благословенный Турфан?
А с другой стороны, на севере лежала Сибирь, мудрая и спокойная, также влиявшая на впечатлительных и горячих пастухов-воинов. Без учета всех этих факторов нам не будет понятно мировоззрение древних тюркютов и те изменения, которые оно претерпело в своем развитии» (Гумилев Л. Н. Древние тюрки. М., 2002).
Возможно, так же обстояло дело с «мудрой и спокойной» Сибирью с окуневским мировоззрением, наложившим отпечаток на всю азиатскую мировую культуру. Саяно-алтайский регион по уровню своего социального развития стоял как бы между Средиземноморьем, Древней Индией и Китаем. Здесь воедино слились древние охотничьи культы, истоки которых восходят к охотникам на мамонта, и духовные изыскания скотоводческо-земледельческих племен, которые с переходом на новый хозяйственный уклад выстраивали новую картину мира. Возможно, именно этот симбиоз и породил своеобразное и наполненное философскими понятиями религиозное мировоззрение представителей окуневской культуры в Сибири. О существовании такового у них свидетельствуют уникальнейшие памятники – изваяния и стелы с разнообразными изображениями, выполненными в самобытном стиле. Вероятно, высечение на каменных монолитах изображений религиозно-мировоззренческого характера является своего рода синтезом пришлых и местных традиций.
Некоторые ученые считают, что традицию установления менгиров в степях Хакасии привнесли еще в эпоху афанасьевской культуры. Изображения на скальных выходах рисунков, отражающих религиозное восприятие мира, были распространены на территории Хакасии еще во времена неолита. Идея совместить эти традиции могла родиться только в формирующемся из разных племен этносе. В их числе были древнетуранские паны («пан» [тюр. ] – люди, народ) – «окуневцы» (конец III тыс. – начало II тыс. до н. э.) и предки индоевропейских племен в Южной Сибири (XVII–XIV вв. до н. э.).
Их потомки известны не только по рассказам Геродота (V в. до н. э.), но и по истории Индии с VII–V вв. до н. э. как легендарные скифские саки (шаки) – европеоидные пратюрки (змеепоклонники). По легендам, их праматерью была змеевидная богиня Апи (вар. Аби или Аргимбаша), которая имела в «саянской» пещере любовную связь с пришлым «андроновским» Гераклом. От их полового сочетания, по древним сказаниям, описанным Геродотом, и родился легендарный Скиф.
Если тюрки выводят свое происхождение от некой пещеры в древнем Саяно-Алтае, то и загадочные паны, или пани, если верить Ригведе, обитали в пещерной обители Вале (Ала тау в горах Саян с Минусинской котловиной). В Ригведе они описываются как пани – «волки» или «демонское племя».
