Ветер колышет красное платье вокруг ее еще стройных ног и бьет по волосам, небрежно уложенным в привычный шиньон, но ее явно не беспокоит буйство природы. Я бы даже сказала, она из тех, кто им наслаждается. В этой женщине сочетается старомодный шик и беззастенчивое жизнелюбие. Если бы подобное продавалось, я бы встала в очередь первой. Неудивительно, что Элвис покорен. Как и Хайзум, что странно – не похоже, что у нее с собой есть что-то съедобное. Тем не менее он смотрит на нее с обожанием, пока она чешет ему уши.
– Пойдем, навестим последнее прибавление.
Салли берет меня за руку, и мы вчетвером направляемся в сторону свежей могилы. Сворачиваем с дорожки и идем через ветреное Пьяное Поле. Как Китти Мюриэль умудряется передвигаться на высоких каблуках – для меня загадка, но она ступает так же уверенно, как Салли в сапогах.
– Я видела тебя в «Микадо», – сообщаю я. – Ты была изумительна!
Китти Мюриэль громко хохочет.
– Спасибо, дорогая, но я бессовестно выделывалась. Понимаешь, в зале был мой прекрасный мужчина, и я беспокоилась, что представление немного
– Уверена, такой опасности не было! – заверяю я.
– Это милые люди, но ужасно консервативные. Нам очень нужна свежая кровь, вроде замечательного Маркуса, который присоединился к нам недавно. Он исполнял Главного Палача. Очень талантливый – и такой приятный человек!
Я очень рада за Эдварда.
– Я с ним знакома. Он друг моего друга.
– Ну, значит, ты знаешь.
Мне почему-то становится спокойно за Эдварда, раз Китти Мюриэль такого высокого мнения о его новом кавалере.
Через несколько минут мы подходим к свежей могиле, покрытой цветами. Она находится в старой части кладбища, а значит, кто-то воссоединился со второй половинкой или другим родственником. Я беру Хайзума на поводок. Нельзя допустить, чтобы он описал свежие цветы. Он бросает обиженный взгляд, словно маленький мальчик, которого позвали на полдник, прервав игру в футбол. Могила уже занята Стэнли Мортимером Грейвсом, «Любим и скучаем, жена Шейла и дети Роберт и Трейси». Значит, видимо, к нему присоединилась Шейла, судя по довольно жутким цветочным подношениям с надписями «Бабушке» и «Маме» в обрамлении ненатурально раскрашенных хризантем. Папа хочет, чтобы ему на гроб положили цветы с надписью «Умер». По-моему, прекрасная идея, но, боюсь, не все родственники оценят юмор.
Китти Мюриэль читает открытки, прикрепленные к венкам и букетам.
– Мне всегда кажется несправедливым, что столько цветов оставляют умирать, кучей навалив на могилу, – говорит она, обхватив ладонью бледно-розовую розу из более-менее симпатичного букета. – Ведь бедная Шейла их даже не увидит.
– Но они ведь и не для Шейлы, – Салли осторожно поддевает кончиком сапога одну из открыток. – Они для ее семьи и друзей, чтобы показать всем, как они ее любили.
Китти Мюриэль встает и снова берет Салли за руку.
– Ну, когда я умру, я хочу, чтобы ты произнесла над моей могилой тост с бутылкой шампанского! Цветы не обязательны.
Салли улыбается.
– Договорились! Если я окажусь первой, хочу того же.
Немного позже, идя с Хайзумом домой, я раздумываю над словами Салли. Я забрала все цветы с мемориальной службы по Габриелю домой и хранила их, пока не облетели все лепестки, а вода не протухла и не позеленела. Может, теперь, спустя столько лет, мне пора прекратить держаться за его смерть и выпить шампанского за его жизнь.
«По трубе по водосточной паучок взбирался…»
Это была первая песенка, которую Мэтти выучил в садике. Вены на руках Элис напоминали паучьи лапы – черные, узловатые и тонкие. Они пульсировали и болели, устав от яда, который струился сквозь них снова и снова. Но сегодня был хороший день. Ей не нужно было принимать лекарства. Снаружи светило солнце. Весеннее солнце, ломкое и яркое, но еще недостаточно сильное, чтобы по-настоящему согреть. Элис, в ночной рубашке и босиком, бродила по саду, пытаясь вспомнить, зачем она туда пришла. Паутина в кустарнике розмарина трепетала на утреннем ветерке. Элис растерла пальцами бледно-зеленые листочки и вдохнула терпкий аромат. Можно сделать Мэтти сюрприз и приготовить к полднику что-нибудь вкусное. Днем у него футбол (во всяком случае, она так думала), и он вернется голодный как волк. Паук лихорадочно чинил брешь в паутине, которая порвалась, когда Элис сорвала листья.
«По трубе по водосточной паучок взбирался…»
Остальное Элис не помнила.
