– А придворные дамы? Для вашего величества вот-вот наступит музыкальный час.
– Государыня вольна в своих действиях и придет тогда, когда ей этого захочется, – защитила Изабеллу верная Этьенетта.
Королева поблагодарила статс-даму легким пожатием руки и милой улыбкой.
– А потом, – сказала она, – мы возьмем с собой денег и кое-какие безделушки и отправимся на прогулку. Кругом столько бедных людей, которые ждут помощи, и не надо об этом забывать. Священник нашей церкви не устает повторять: «Живые отличаются от мертвых не только тем, что смотрят на солнце и дышат, но и тем, что совершают что-нибудь доброе. Если они этого не делают, они ничем не лучше мертвых». Пойдешь с нами, кормилица? Но вначале расскажи нам историю, которую обещала.
– Хорошо, моя милая, – улыбнулась Меланда. – Тогда слушайте. Давно это было, во времена короля Артура. Жили себе мирно король с королевой в одном из замков, как вдруг напали на них ирландцы. Погиб король в том бою, а королева в тот же день родила сына, назвала его Тристаном и тут же умерла. Мальчика взял на воспитание оруженосец короля и вырастил из него настоящего воина.
А вскоре родной дядя Тристана, Марк, оказался в большой беде: подступило к стенам замка его все то же ирландское войско. Три дня и три ночи длилось сражение, но не победила ни одна из сторон. Наконец самый сильный рыцарь во вражеском войске, – а звали его Морольтом и был он братом ирландской королевы, – так вот, рыцарь этот пожелал биться с кем-нибудь один на один. Кто одержит верх, того войска и победа будет. Вызвался идти Тристан на эту битву, поскольку никто больше не отваживался: силен был этот Морольт и весьма искусен в бою. Но сразил его Тристан и с победой вернулся в замок, а в черепе того Морольта оставил он осколок своего меча…
– Как сир де Марейль победил в конном, а потом в пешем бою графа Суассонского, – вырвалось у Этьенетты.
– Это ты о Гарте? – уточнила юная королева. – Отчего?
– Так… вспомнила. – Нарумяненные щеки графини де Кастр заалели еще ярче.
Кормилица тем временем продолжала:
– При дворе Марка был в то время сенешаль, двоюродный брат Тристана, нехороший, надо сказать, человек. Однажды подумал он: «А что как дядя после смерти своей оставит королевство не мне, а Тристану?» И посоветовал он королю жениться.
И вот однажды увидел король Марк, как ласточка, которая вила себе гнездо, принесла в клюве золотой волос. Решил тогда он жениться на той, у которой такие волосы, ну точь-в-точь как у нашей Изабеллы. Тристан уговорил дядю отпустить его и уплыл в дальние страны искать золотоволосую невесту для короля…
Долго еще рассказывала кормилица историю несчастной любви двух юных сердец, и снова, как зачарованные, глядели на нее во все глаза ее слушательницы. А когда повесть подходила к концу, у всех троих в глазах стояли слезы, и каждая комкала в руках мокрый платочек. Заканчивалась же эта история так: «Раз ты умер, мой любимый, – плача, воскликнула Изольда, – то и мне незачем жить без тебя, ибо какой была наша любовь при жизни, такой она останется и в смерти».
Упала она на бездыханное тело Тристана, обняла его, поцеловала в уста, и сердце ее разорвалось, и душа отлетела от нее.
Так они умерли оба – Тристан и Изольда.
Узнав об этом, король Марк велел сделать два гроба и похоронить их в двух могилах, у часовни, по обе стороны абсиды. А ночью из могилы Тристана вырос прекрасный куст и, перекинувшись ветвями через часовню, вошел в могилу Изольды. Местные жители увидели это и срезали куст, но на другое утро он снова возродился, перекинулся через крышу и вновь углубился в могилу белокурой Изольды. Трижды обрезали куст, но все повторялось сначала. Сказали об этом королю Марку, и он повелел оставить куст.
Вот и вся история, милые мои, о двух влюбленных голубках, Тристане и Изольде, – закончила кормилица, а у самой по щекам давно уж текли слезы.
И никак не могли унять своих слез ни юная королева, ни ее статс-дама, ни камеристка. Долго еще сидели они, прижимая платки к глазам, пока не намокли эти платки так, что и места сухого не найти на них.
– Ах, – наконец проговорила Этьенетта, уже не обращая внимания на свои слова, – нам бы с Гартом такой напиток, который дала ирландская королева…
И вдруг осеклась. Боже, так выдать себя! Но слишком расстроенными были чувства ее, чтобы она могла контролировать свои поступки. Виной тому история любви.
Изабелла покосилась на нее, застыв с платком в руке. И снова Этьенетта, увидев этот взгляд, опустила глаза, спрятав их под платочком. Но поздно уж было, да и снова предательски вдруг зарозовели щеки.
– Этьенетта, посмотри мне в глаза, – сказала Изабелла и спросила, точно дознаватель на допросе: – Отчего ты не скажешь Гарту, что влюблена в него?
Графиня, вздрогнув, прикусила губу. Но лгать, изворачиваться не было смысла.
– Откуда вам известно, мадам?…
– Или мы все тут без глаз и без ушей?
