– Не состоится? – переспросила сестра, удивленно вскинув брови. – Но почему, Филипп? Объясни, я ничего не понимаю.
– Я тебя очень люблю, сестренка, а потому буду говорить с тобой прямо.
– Согласна, я ведь тоже тебя люблю. Какие между нами могут быть секреты? А теперь говори, чего ты хочешь?
– Чтобы ты стала любовницей короля.
– Которого?
– Того, который стар.
– Значит, Генриха Плантагенета, – протянула Адель, недобро усмехнувшись. – Незавидную же роль ты мне отвел, братец. Можешь не объяснять, я и сама уже догадалась о твоей затее.
– Мне, право, жаль, Адель, ведь Ричард нравится тебе…
– Да? Кто это тебе сказал?
– Ты сама. Вернее, твое поведение с ним, твои глаза.
– Да, он и вправду нравится мне, Филипп. И он, конечно же, узнает о любовной связи нареченной невесты со своим отцом.
– Инициатором должен быть Генрих, а не ты. Ты – всего лишь жертва насилия, неуёмной похоти старого самца.
– Стало быть, я должна его очаровать? – игриво улыбнулась принцесса.
– Во всяком случае, сделать это не напоказ.
– Что же дальше? Я должна буду пожаловаться своему жениху?
– Я дам тебе верных людей. Они и донесут Ричарду об этой связи. Причем сделают это так, что отец уже не отвертится, вздумав заверить сына, будто это ты совратила его.
– Неплохо придумано. Что потом?
– Вдвоем с Ричардом мы разобьем Генриха, отнимем у него всё. Он забудет, что был когда-то графом Анжу, Мэна и Турени. Его пристанищем станет Англия, откуда он уже не высунет носа.
– А его сын Джеффри?
– У него Бретань. Захочет – кину ему еще кусок.
– А Ричард?
– Уберется к себе в Аквитанию. Впрочем, ненадолго. Я постараюсь добраться и до него, как советовал мне отец. Вот и нет державы Плантагенетов во Франции, кроме нескольких жалких кусочков земли.
– А я, Филипп? Что будет со мной?
– Сыграешь свою роль – возвращайся обратно. Ричарду, после всего, что ему расскажут, ты будешь уже не нужна.
– А ведь он тоже посматривает на меня с вожделением. Что, если его не тронут мои постельные цены с его отцом?
– Все зависит от тебя. Сделай так, чтобы он тебя возненавидел. У тебя это получится. Можешь, например, сказать при всех: «И после этого тебе, его сыну, не стыдно брать меня в жены?» Но, полагаю, до этого не дойдет.
– Я все поняла, Филипп, – поднялась с места Адель – красивая, статная, высокого роста. – Это нужно тебе, значит, это нужно Франции. Я сделаю так, как ты велишь. И потом, – весело добавила она, – я всего лишь подданная короля и обязана исполнять любые его приказы.
Филипп крепко поцеловал сестру.
А бедная Алиенора Аквитанская томилась в тюрьме Солсбери, узнавала о битвах ее сыновей с Генрихом и вспоминала своих трубадуров. Ее любимец Бернар де Вентадорн ушел в монастырь, а ее двор кривляк, шутов, подлиз и трубадуров, вместе со всей куртуазностью[42], пасторалями и рыцарскими романами, из Пуату перебрался в Шампань и Фландрию. Впрочем, ей было уже не до этого: она следила за борьбой сыновей с отцом и мечтала, чтобы победил ее самый любимый сын – Ричард.
В 1184 году король Филипп решил двинуть армию в Пикардию. Он долго ждал, но граф Фландрский полагал, видимо, что сын Людовика с ним пошутил или, во всяком случае, не торопит. Филипп желал отстоять права Элеоноры на графство Валуа и собственные права на приданое супруги – провинции Вермандуа, Артуа и Амьен, подаренные племяннице ее тетей и дядей Филиппом Эльзасским. Но вначале, дабы не вмешивалось графство Эно и, кстати, решив таким образом немного попугать своего тестя Бодуэна V, Филипп придумал ловкий ход. Такую же мысль подал Гарт.
– Ты всего лишь пригрозишь ему разводом, не трогая королеву, – повторил он, не предполагая, чем обернется его совет.
– Считаешь, это подействует?
– Думаешь, Бодуэн не рад, что пристроил свою дочь? Французская королева! Ему ли об этом мечтать? И вдруг король решает развестись!
– Гарт, это примут за правду! Я и в самом деле соберу Церковный собор и заявлю, что не желаю больше иметь своей женой эту девочку.
– Что ты скажешь, когда тебя спросят о причинах такого решения? Учти, они должны быть весомыми.
– Во-первых, я хочу владеть ее землями. Приданое приданым, но я должен быть там хозяином. Пусть, наконец, это уяснят ее отец и мать.
– Это ты решил для себя, но не для собора. Что же для него?
– Она бесплодна, Гарт!
Скрестив руки на груди, Гарт молча смотрел на короля. На губах его играла усмешка, улыбались и глаза.
– С чего ты взял, что она должна родить? Ей всего четырнадцать лет, она еще ребенок. Тебя поднимут на смех.
– Случаи таких ранних родов были. В истории франкских королей можно найти немало примеров. А мне нужен наследник.
– Согласен, но не думаешь ли ты, что с этим следует повременить? Представь, она родит через год, может, через два или три. Что от этого изменится? Почему она должна родить именно сейчас?
– Ты так и не понял, Гарт. Потому что я отправляюсь в поход на Пикардию.
– Не стыдно, Филипп? Ведь это я подал тебе эту мысль. Но учти, папа может не дать согласия на развод.
– Почему?
