- Ты прав, но я все равно не убивал, - посмотрел на меня Кучкин. Усталые его глаза выражали снисходительность. - Не мог я его убить. Вольдемар Владимирович отца моего знал... И вообще, если даже я убил, то к чему тебе убиваться? Полковник многое бы отдал, чтобы кишки тебе выпустить. Так что оставь меня в покое и наслаждайся жизнью...
Не зная, что и думать, я поднялся. В это время из второго штрека вернулись Али-Бабай с Баклажаном. Я подозвал подземного араба к себе и сказал ему, что подозреваю Кучкина в убийстве Полковника. Араб на это покачал головой и выдал:
- Нет, Кучкина не убивал никого. Я Мухтара своя жена спрашивала, он говорил, что Сашка не убивай, не мог убивай. Она его все время мой приказ смотрел.
- Так кто же убил Полковника? - озадачился я.
- Никто из нас его не убивай. Никто, - твердо ответил араб.
- Так значит, в штольне еще кто-то есть?
- Наверна, я шага иногда ночь слышал, шайтан, наверна, - ответил Али-Бабай и, не услышав очередного вопроса, предложил идти обедать.
***
Веретенников был огорчен убийством Полковника. Все его планы этим убийством расстраивались. Без ума, проницательности, опыта Полковника Баклажан становился простым бандитом, обреченным на поражение. И Валерий решил сговориться с Черновым.
***
По дороге в кают-компанию Веретенников предложил мне пописать в ближайшей рассечке.
- Ты знаешь, где нашлась твоя пуговица? - спросил я, расстегивая ширинку.
- Где?
Голос Валеры был демонстративно безразличным.
- В руке Полковника. Мертвого Полковника, - ответил я, с неудовольствием отмечая, что струя Веретенникова бьет дальше моей, то есть моя видавшая виды предстательная железа проигрывает таковой моего молодого друга.
- Я, скорее всего, ее в забое потерял. Да, точно, припоминаю... Камень сверху упал и оторвал...
- Я тоже так подумал, что в забое, - ответил я, застегивая ширинку.
- Тут все просто, как муха в яичнице, - взглянул Валерий мне в глаза. Тот, кто убил Полковника, хочет, чтобы оставшиеся в живых меня к стенке поставили...
- Это точно. Примитивная подстава.
Валерка закончил писать; мы вышли из рассечки и пошли по стволу в сторону кают-компании.
- Нам в принципе незачем расстраиваться, - сказал я, чувствуя, что друг хочет со мной помириться, но пока не в силах преодолеть свою обиду. - Это ведь хорошо, что его убили. Но кто это все-таки сделал?
- Не знаю... Я не убивал, ты тоже. Синичкина с тобой все это время была... Кучкин, сын чекиста, вряд ли поднял бы руку на коллегу отца... Остается Али-Бабай с женами. Ты ему приказывал что-нибудь? Ну, тогда, в разминовке?
- Приказывал, - признался я, решив не темнить. - Приказывал обеспечить Полковнику с Баклажаном пожизненное заключение в своей тюрьме. Сразу после того, как выход на волю будет пробит,
- Правильно придумал... И Сашку Кучкина, наверное, тоже приказал интернировать?
- Ты же знаешь, его нельзя отпускать в город. Люди, которых он соберет вокруг себя, постараются уничтожить всех, кто знает об алмазах... То есть всех нас.
- А меня ты тоже в эту же компанию определил? - голос Валеры был спокойным.
- В какую компанию? - покраснел я.
- В компанию пожизненных заключенных?
- Всего на недельку, пока мы с Синичкиной не смоемся... Ты вон, каким волком на меня смотрел.
- Понимаю... - вздохнул Веретенников.
Минуту мы молча шли рядом. Паузу прервал Валерий.
- Ты Анастасии доверяешь? - спросил он, не повернув ко мне лица.
- Как тебе сказать. Конечно, нет. Фиг его знает, что у нее в голове. Да и стар я стал, людям доверять.
- Так может быть, объединим свои усилия? Друзья мы все-таки.
- А чего ты хочешь?
- Ничего. И все. А именно выбраться отсюда и обо всем забыть. Ну, еще с этой Поварской разобраться...
- Я того же хочу. Никаких алмазов мне не нужно...
- Ну, тогда по рукам? Будем прикрывать друг друга?
- Идет, - согласился я и пожал поданную Веретенниковым руку.
Минуту после рукопожатия Валерий стоял в нерешительности.
- Что там еще у тебя? - спросил я.
- Я хотел... В общем, давай обменяемся в знак дружбы и доверия пистолетами?
- "Гюрзу" Полковника хочешь?
- Да...
- Ну, ладно, - неожиданно для себя согласился я. - Бери, владей.
И протянул ему пистолет. Валерий принял его, как принимают награду.
***
В кают-компании нас ожидали несколько бутылочек вина и весьма недурной плов, приправленный айвой и барбарисом.
- Не всемогущий ли Аллах ли прислал нам это божественное кушанье? спросил я араба.
- Его жена керосинка делал вместо отдыхай после работ, - ответил Али-Бабай, довольно улыбаясь.
Есть он с нами не стал. Шепнул мне в ухо: "Баклажана твой не нравиться что-то. Смотри его сильно", и ушел делать лестницу для работ в забое. Не терпелось ему, видно, поскорее отправить нас по домам.
А мне Баклажан после смерти Полковника определенно начал нравиться выглядел на все сто раздавленным. "Не жестокий бандит, а опущенная шестерка, - думал я, наблюдая за ним. - За последние несколько часов не проронил и слова. Съел пару ложек и пригорюнился. Ну, прямо Аленушка без братца Иванушки".
