Признать утратившим силу локальный Приказ № 1;
2)
Со второй декады декабря установить в организации новые трудовые нормы, согласно приказу Министерства № 222-эюя;
3)
Контроль за исполнением приказа оставляю за собой».
Другой приказ родился через час после мучительного изучения методических рекомендаций.
«Приказ о соблюдении трудовых норм.
На основании методических рекомендаций Министерства № ЪЫ 7.6//222.1.2.3.4.5.60195-222-ZLJq-+#$))-222н
Приказываю:
1)
Всем работникам строго соблюдать предписанные трудовые нормы;
2)
В своей работе руководствоваться методическими рекомендациями Министерства № ЪЫ 7.6//222.1.2.3.4.5.60195-222-ZLJ
q
))-+#$-222н;
3)
Контроль за исполнением приказа оставляю за собой».
«Вот так, – подумал директор. – Сами пусть разбираются, не маленькие».
Остальные локальные акты были составлены по той же упрощенной схеме. Так пролетела значительная часть утра, но Гордеев с Клумбиной все еще не появились. По сотовой связи они поначалу оказались недоступны, а после третьей попытки дозвониться, робот сообщил, что такие телефонные номера не существуют. На электронную почту никаких писем от пропавших тоже не пришло, зато заявилась из отделения недовольная Покобатько и, раскрасневшись, с порога подпортила настроение.
– Вчера вечером получила зарплату, а там мало, с гулькин нос, – сказала она и протянула расчетный листок.
Директор внимательно посмотрел на него.
– Почему мало? Вот же, все выплачено, триста рублей.
– Так мы на восемь тысяч договаривались! Вы мне сами столько предлагали.
– Нет, нет, не было такого. Или я не помню? Нет, не было.
– Ну как же не было, когда было! Было, было.
– А вы точно помните, что было? Я лично отчетливо помню, что не было. Ну не было такого, не-бы-ло.
– Было.
– Если хотите, могу еще триста добавить, со следующего месяца.
– Всего? Да на мне все отделение, все локальные акты, программы, методика. Нам носа некогда поднять от стола, все изучаем, изучаем.
– Ну надо, понимаете, некуда деваться. Надо.
– Да понятно, что надо.
– Ну вот и славно, договорились.
– Ну, знаете ли!
Покобатько обиженно повернулась и вышла из кабинета.
«Знаем, знаем, – подумал директор. – Все не угомонишься. А, нет: когда ж ты сдохнешь?».
После обеда в просторном кабинете Чувиной, забитом вдоль стен шкафами с папками-регистраторами и скоросшивателями, собрались трое.
– Нус! – Разбегаев поднял бокал с красным вином. – Виолетта Ивановна, Людмила Вячеславовна, как говорится, за прекрасных дам!
На покрытом одноразовой скатертью столе имелись сырная и мясная нарезки, кабачковая икра, оливки, мандарины, грецкие орехи, соки и хлеб из столовой. Под рукой были салфетки, зубочистки, чуть поодаль наготове большое мусорное ведро, а между шкафов у стены располагались для релакса аквариум с золотыми рыбками и уютный диванчик. Из стоящих на подоконнике компьютерных колонок веселилась Верка Сердючка.
– Ха-ра-шо! Все будет харашо, все будет харашо, я это знаю, знаю! – опустошив бокал, подпел Разбегаев.
Кокетливо закусив ниточкой копченого сыра, Чувина, с ноткой укора в голосе, сказала:
– Вообще-то, сперва упоминают хозяйку дома.
Разбегаев, болтая головой, потряс хвостиком на затылке, затем разлил всем вино.
– Икскюзми, мадам, – сказал он. – Людмила Вячеславовна, Виолетта Ивановна, за прекрасных дам!
– Очень оригинально, – усмехнулась Царицына. – Еще и в рифму. Ты чего на вино накинулся? Нам так до вечера не хватит.
– Пить охота. Побойся бога, у нас еще шесть литровых пакетов.
– Если ты про нашего «бога», то побаиваться, конечно, стоит.
– А ведь его все равно придется позвать, – обреченно констатировала Чувина.
Разбегаев, не поднимаясь с места, по-баскетбольному закинул первый смятый пустой пакет в ведро и согласился:
– Да, деваться некуда, но давайте оттянем этот момент как можно дольше. Выпьем за это.
Выпили.
– Не позвать, начнется, позвать, выпьет и начнется. Как ни крути – начнется, – добавил Разбегаев.
– Но какой бы он ни был, а с ним всегда можно договориться, – сказала Царицына. – Или послать. Так что можно позвать.
– Даже нужно позвать, – подтвердила Чувина. – Лучше пусть так начнется, чем по-другому.
Разбегаев согласился.
– Заодно может выясним что-нибудь интересненькое про эту запись.
– Например? – спросила Чувина.
– Живолгин предположил, что директор сам как-то все подстроил.
– Да ну, он не такой. Самодур, конечно, но негодяй у нас ты, – сказала Царицына и ехидно засмеялась.
Чувина дважды чихнула в ладошку, незаметно под столом вытерла ее о бедро и, улыбнувшись, сказала:
– В данном случае, это не на правду.
Увидев широкую улыбку, Разбегаев отвел взгляд, забыл, как хотел ответить, подавил икоту и снова наполнил всем бокалы.
Так за бесхитростной беседой закончились два пакета вина. Царицына и Разбегаев охмелели, Чувина же, наоборот, словно опытный разведчик, оставалась собранной. Когда закончился первый круг сборника хитов Верки Сердючки, открылась дверь, и в проеме показался изумленный директор.
«Не успели позвать», – подумала Чувина.
«Ну, сейчас начнется», – мелькнула у Царицыны мысль.
«Может его с ходу про запись спросить?», – пришло в голову Разбегаеву.
