Отгони ночь, наступив на закат,
Обрати серость в хрусталь переливчатый,
Расцелуй жизни земной листопад.
Пересажен в чужую клумбу
И соленой водой полит,
Иссушенный вчерашней думой,
Сам с собой он во снах говорит.
Говорит, как он был безбожен,
Как отравлен был собственным злом,
Как в словах был неосторожен,
Как был груб… И теперь поделом.
Он отчаянно просит прощенья
У любви, что уже не простит –
Лишь насмешливо отраженье
В этих снах ему скупо вторит.
И так жалобно ноют корни,
Умирая в чужой земле,
Он теперь своих мыслей затворник
С горьким пеплом на голове.
С хмельным душком над старой фотографией,
Как в песне той туманы в голове,
Подошвы кед с неясной географией
Несут за дверь куда-то в никогде.
Язык немеет от брыда табачного,
И мыслями на финке острие,
А в будущем химерами прозрачными
Опять стоят туманы в голове.
И словно засыпая с барабанами
С раздумьем хищным пеньки на ветле,
Идешь вперед и борешься с туманами,
Чертя узор на лопнувшем стекле.
На лицах не читается сознание,
Пока скользишь в размазанной толпе,
Туда, где спит все жизнеобитание,
И где они – туманы в голове.
Сражаясь с самоедством великанами
Давлением надкусанных ногтей,
Не вынести сожительство с туманами,
В которых не становишься трезвей.
Туманы – неуемные разлучники,
Их не прогнать, то горестей волхвы,
Лизнув запястья холодом наручников
Вы рвете свежесотканные швы.
Пусть под ударами потерь понурыми трещит мой мир,
Я не отчаялся, не на коленях я –
я не один!
Пускай раздроблены в осколки кости все – я устою,
Пусть грудь раздавлена под гневом праведным –
не разлюблю!
И будь оплеванным или униженным – не стану горд,
Приму позор я свой как крест Спасителя –
и буду тверд!
Пусть за спиной моей жизнь в пепел выжжена – не обернусь,
В золе с надеждою ростки проклюнутся –
и я вернусь!
И память теплая в оборе свадебном цветы взрастит,
Знакомый голос там в ручье прощения
вдруг прозвучит.
Да, не отчаялся, но я отчаянно с судьбой борюсь.
Покуда воздух есть – не на коленях я,
я не смирюсь!
Снег, шутя, линялыми мазками
Куцо кроет хаты сединой.
Тишина… Лишь крепкими матками
Дворник кроет морок затяжной.
Водит кот куржавыми усами,
Шля проклятья роже корчмаря,
Что его почти что батогами
Не пожравшим, выкинул в сеня.
Тишина… Под взглядом белоглазым
Кособокой скрюченной луны,
Чуть шатаясь, тащится зараза
Городничий с бабьей стороны.
Чуть скуля, под дровницей щенится
Сука с обмороженным хвостом.
Промелькнула красная петлица
Где-то над гусарским рысаком.
Сизый чад березовых поленьев
Прилипает к хороводу звезд,
Скоро развернется воскресенье,
Чернь вся разольется на погост.
Спит, храпя, заглохшая станица,
В ожиданьи первых петухов,
Спит, пока на них, хмурясь, косится,
С кута блеклый образок христов.
Безотчетно отсчеты бессчётные
Отмеряют безмолвно часы,
День пройдет – и опять на исходную,
С хрустом ставя привычки в пазы.
Отуплено отпив с отвращением
Из стакана кофейную муть,
Ищешь смысл в своих ощущениях,
Чтобы снова себя обмануть.
Безуспешно борясь с беспокойствами
На поживу все новых морщин,
Жизнь полнишь примитивными свойствами
Заменившими весь эндорфин.
Безотчетно отсчеты бессчетные
Давят стрелкой секундной на грудь,
День пройдет, и опять на исходную,
Чтобы цикл монохромный замкнуть.
Невостребованные, забитые,
И родными своими забытые,
В дом малютки насильно подсаженные
Расцветающие цветы.
Распустившиеся в нежелании,
Не услышав в любви признания,
Обездоленные их же мамашами,
Что не знают, где их отцы.
Порошок разведен в бутылочке -
"Кушай, Костик, там витаминочки!"
Да вот только грудному мальчику
Нужно тятей своих тепло.
Плохо кушает… Озирается,
Ночкой темною так заливается,
Жадно ищет худыми пальчиками -
Только рядом уже никого.
И кукушка не спит одинокая,
Что-то в ней шевельнулось жестокое -
Там, под сердцем такое знакомое,
Но потерянное навсегда.
Мамы – люди конечно важные,
Папы делают нас бесстрашными,
Дети – вовсе не бермя несомое,
Дети – вашей вселенной звезда.
Одинокими люди не созданы,
В этом мире безмерно большом
Хорошо, когда кто-то осознанно
Делит место с тобой под зонтом.
Когда кажется, что к чёрту катится
Жизнь, разбитая горем и злом,
Все внезапно немного наладится
Рядом с чьим-то знакомым теплом.
Лёгким шёпотом быть разбуженным,
Вместе радоваться и хандрить,
Хорошо быть кому-то нужными,
И так важно друг друга любить.
Я помню… Так хочется забыть,
но я-все-помню…
Каждую секунду каждого мгновения,
самую плохую
и самую хорошую…
Я помню… Каждый волос, вставший дыбом на теле,
каждое слово,
каждый поступок,
каждый случайный взгляд…
Память, которая прячет от меня потерянные где-то, черт знает где, ключи,
Вдруг внезапно обнажит эту выскользнувшую секунду –
самую плохую
или самую хорошую…
И не разобрать, с которой ты сейчас столкнулся,
Потому что прошлое в своем ностальгическом психозе может обратить
все лучшее в худшее,
а все ужасное в удивительно прекрасное,
светлое…
или фантастически безобразное.
И весь твой багаж не дает тебе умереть,
Держит тебя на тонкой пленке бытия как назойливый спасательный круг.
Но и не дает жить…
