– Хватит уже, Эдгар, – возмутился Писсарро. – В их возрасте полезно мечтать, а ты подрываешь их веру в жизнь.
– Ничего-ничего, им это полезно, – фыркнул Дега. – Ты только посмотри на эти тупые, самодовольные лица. Они все воображают себя Микеланджело. Нет, я не собираюсь тратить время на уговоры. Еще чего! Жизнь сама расставит все по местам.
Дега встал, срывая с вешалки шляпу.
– Счастливо оставаться, – произнес он с кратким поклоном и удалился в сопровождении Писсарро, который с виноватым видом развел руками:
– Не обращайте внимания, просто у него изжога. Он всегда такой после завтрака…
– А все-таки забавный старик этот Дега, не правда ли? – заметил Рашу, ибо к нему первому вернулось самообладание.
Это был итог состоявшегося разговора и выражение общего мнения. Пребывая в совершенном смятении, студенты поднялись из-за стола и поплелись к выходу. В душе каждого боролись два чувства – злость и решимость.
Как и в прошлом году, Анри ежедневно проводил полдня в студии Рашу, занимаясь живописью и совершенствуясь в манерах и стиле поведения настоящего обитателя Монмартра. После посиделок в студии он привычно сопровождал южанина в «Нувель», где к ним присоединялась вся дружная компания художников.
Теперь он стал одним из них – почти. Он выслушивал их истории, одалживал деньги и оплачивал «пиво на всех». Он играл с ними в карты, изредка подавал голос в ходе жарких споров об искусстве, курил свои первые сигареты. Среди них он впервые осмелился произнести вслух «черт возьми» и «я плюну тебе в рожу» и, конечно же, был вынужден выслушивать бесконечные споры о любви и женщинах – особенно о женщинах.
Когда речь заходила о женщинах, то красноречие художников становилось просто-таки неиссякаемым. Сначала Анри с любопытством наблюдал со стороны, размышляя, надоест ли друзьям когда-нибудь бестолковая болтовня о девицах; теперь же он знал точно: нет, этого не случится никогда. Судя по всему, предмет был столь же многогранен, как и неисчерпаем.
Женщины, которыми они обладали. Женщины, которыми им почти удалось овладеть. Женщины, которыми они могли бы обладать. Качества, которыми непременно должны обладать их женщины. Чему их научили женщины и чему они сами учили женщин. Женская физиология и ее практическое применение. Искусство преодоления скрытых барьеров и высвобождение тайного либидо. Как обходиться с девственницами. Как вызвать в женщине вожделение, чтобы она, забыв о девичьей гордости, стонала и корчилась в экстазе. Цена женщин. Опасные женщины. А главное – как заполучить женщину…
В глубине души Анри полагал, что все это ерунда. Он видел тех женщин и откровенно недоумевал: что такого особенного в них находили его друзья. Тощие, пучеглазые прачки, с которыми студенты знакомились на танцах. Натурщицы, переспавшие с половиной обитателей Монмартра. Большинство из них язык не поворачивался назвать симпатичными, а некоторые к тому же не отличались и чистоплотностью. Они носили грошовые платьица и кроличьи горжетки. Они шумно хлебали суп и обливались дешевыми духами с приторным запахом. Однако, по уверениям его друзей, это были богини. Все как на подбор обладали скрытым обаянием и таили в себе неописуемую чувственность. Весьма и весьма странно! Лично он не видел ничего привлекательного ни в этих девицах, ни в каких-либо других, если уж на то пошло.
Однако мыслей своих Анри не озвучивал, с удовольствием наблюдая за веселой суетой, царящей в кафе, слушая звон чашек о блюдца и певучие восклицания официанток в белых фартучках. Подумать только! Всего несколько лет назад он был прикован к кровати, его ноги обнимал гипс, и никто не верил, что он когда-либо сможет ходить! А теперь – только поглядите на него! Ему девятнадцать, он учится на художника и сидит в кругу веселых друзей, потягивая пиво, рассуждая об итальянских примитивистах или слушая грязные разговорчики о женщинах!
Стоило ли говорить, что порой ему не очень-то хотелось вставать из-за стола и прощаться с друзьями в шесть часов, чтобы потом ехать домой в тихую гостиную матери. Эх, если бы только снять комнату на Монмартре…
– Извини, что снова опоздал, – как-то вечером начал он, входя в гостиную. – Но на дорогу от Монмартра уходит не меньше сорока минут. А движение на улице просто ужасное…
– Если бы ты уехал пораньше, то ты бы не опоздал к обеду. Ведь твои занятия заканчиваются, если я не ошибаюсь, около полудня.
Появление горничной несколько сгладило неловкость момента. Анри, покраснев, налил немного супа себе в тарелку.
– А в фиакре так холодно, – продолжал Анри, когда они наконец остались одни. – Нет, я точно как-нибудь подхвачу воспаление легких.