Наконец, высморкавшись и повздыхав, она привела себя в порядок и спросила тихим голосом смертельно уставшего человека:
– И что мне теперь делать, Муленька? Пойти утопиться или лучше-таки повеситься?
– Ну почему же сразу такие крайности? – изумлённо покачал головой я, – Что за дикость, Фаина Георгиевна! Двадцатый век на дворе! Есть же более гуманные варианты. Получше.
– Какие? – вскинулась Раневская, всё-таки она была оптимисткой по жизни и всегда искала выход даже с самых невероятных и безвыходных ситуаций.
– Ну, на пример, есть ещё револьвер, или можно выпить яду… – начал перечислять я, но Фаина Георгиевна нахмурилась и своим фирменным едким тоном сказала:
– Муля. Не нервируй меня! Я тебя о другом спрашиваю. А ты мне вместо этого нервы делаешь! Нехорошо над старой больной женщиной издеваться!
Вот и прекрасно. Она уже сердится и ищет варианты выхода из этой ситуации. Этап апатии и самоуничижения, значит, прошел. Сейчас начинается этап гнева. И гнев этот нужно направить на саму себя. Чтобы выкорчевать глупые установки и начать действовать с «чистого листа».
Поэтому я сказал:
– Фаина Георгиевна, а что вы сами хотите?
– В каком смысле?
– Ну, вот давайте представим, что перед вами сейчас открыты любые возможности. И любое ваше желание, любая хотелка исполнится. Что вам надо?
Она надолго задумалась и потом улыбнулась:
– Я хочу сыграть в главной роли. Хочу много-много ролей. Трудных, главных. Хотя можно и второстепенные, но, чтобы они были интересными, глубокими…
– А для этого что надо? – спросил я и уточнил, – я просто далёк от театра и кино, поясните мне, как простому обывателю, простыми доступными словами.
– Нужна свободная роль и нужно, чтобы режиссёр был заинтересован и пригласил на эту роль, – ответила она.
– А чтобы режиссёр был заинтересован в конкретной актрисе и пригласил её на роль, что нужно? – спросил я.
Фаина Георгиевна задумалась и не ответила.
Пауза затянулась. Поэтому я сказал:
– Вот пока вы хотя бы сами себе не ответите на этот вопрос и не наладите отношения с режиссёрами, выхода мы не найдём. Вас больше не будут приглашать на роли. Никто и никогда.
Фаина Георгиевна вспыхнула и обиженно сказала:
– Так что, для меня уже жизнь окончилась? Я же без ролей не могу! Я погибну без театра, Муля!
– Ну, можно же поступить, как поступила Белла… – начал перечислять я.
– Нет. В кабак я не пойду, даже если мне есть нечего будет! – психанула Фаина Георгиевна.
– А в Крыму вы по-другому думали, – напомнил я.
– В Крыму! Скажешь тоже! – вскинулась Злая Фуфа. – Тогда время такое было! Кругом враги!
– А сейчас что изменилось?
Фаина Георгиевна дёрнулась и всё поняла. Поэтому тихо сказала, рассматривая меня взглядом ослика Иа из небезызвестного мультфильма.
– Что мне делать, Муля?
– Я же сказал, Фаина Георгиевна. Ищите ответ на поставленный вопрос.
– Это не так просто и не быстро, – вздохнула она, – а я хочу играть! Уже сейчас хочу! Вот прямо сейчас! Сию минуту хочу! И что мне делать?!
– Это как раз не такая уж большая проблема, – поморщился я, – давайте прикинем, сколько времени вам надо, чтобы проанализировать ситуацию и ответить самой себе на поставленной мною вопрос?
Раневская задумалась, а потом неуверенно сказала:
– Ну… примерно неделю надо… но я не знаю, может, и чуть больше…
– Вот и отлично, – обрадованно кивнул я. – Через неделю и начнём думать, что делать дальше.
– И что мне всю неделю в комнате сидеть? – возмутилась Фаина Георгиевна, – Муля, ну придумай что-нибудь? А то буду называть тебя Дантесом!
Я внутренне усмехнулся. Фаина Георгиевна, даже не ожидая сама от себя, уже капитулировала. Хотя она же не признается и будет требовать выполнения «программы успеха» для Музы и Беллы. Очень упёртая дамочка. Но я и не таких в своё время обкатывал.
Но надо было отвечать, и я ответил:
– Хотите играть хоть что-нибудь, да? Лишь бы играть роли? Любые роли?
– Хочу! – вскинулась Фаина Георгиевна. – Я уже на всё готова!
– И режиссёру мотать нервы не будете?
– Не буду!
– Придумывать о нём анекдоты?
Фаина Георгиевна кивнула.
– Спорить с ним, ругаться? Демонстрировать своё превосходство и что «пуп земли» здесь только Великая Раневская, а все остальные, так себе, сбоку?
– Муля! – возмутилась Фаина Георгиевна.
– Так да или нет?
– Я же сказала, что да! – она уже начала терять терпение.
– Отлично, я завтра прямо с утра пойду к Глориозову и договорюсь с ним о роли для вас, – начал я, но Фаина Георгиевна обрадовалась:
– Глориозов ничтожный как директор театра и режиссёр, конечно же, но у меня сейчас особо и выбора нету.
Опять двадцать пять!
– То есть вы сейчас уверены, что он вам предложить главные роли в лучших спектаклях?
– Ну, возможно не главные, – задумалась Фаина Георгиевна, – там же местных прим придётся двигать, но если ты договоришься, то думаю, он найдёт для меня подходящую роль.
Так, всё намного хуже, чем я думал.
– Фаина Георгиевна, – тихо сказал я, – я уже разговаривал с ним. Он даже слышать про вас не хочет.
– Этот? Этот халтурщик?!!! – взвилась Раневская, – да он бездарность и фальшивка! Позорник!
