Фаина Георгиевна восседала в кресле перед невысоким столиком. Она была в бархатном халате, на голове у неё громоздилась башня из бигуди, повязанная сверху газовым платком.
— Извините, что не предупредил о визите, — чопорно покаялся я.
— Ой, не начинай только! — отмахнулась она и без обиняков вдруг свирепо заявила, — а знаешь, Муля, я тут подумала и поняла, что не буду я играть в твоём этом советско-югославском проекте.
У меня вытянулось лицо:
— С чего это вдруг?
— Недосуг мне, — махнула рукой Злая Фуфа и заюлила, — я решила в кино больше ни ногой!
— Не выдумывайте! — возмутился я, — знали бы вы, с каким трудом мне удалось этот проект запустить. И с какими проблемами уговорить руководство включить вас всех на главные роли…
— Я передумала, Муля, — легкомысленно отмахнулась она и с хитрым видом взглянула на меня поверх очков, — я лучше хочу сыграть в какой-нибудь классической пьесе. По Шекспиру, на пример…
— Угу, череп бедного Йорика, — проворчал я недовольно.
— Не ёрничай! — возмутилась Злая Фуфа и опять выдохнула струйку дыма.
— Почему вы не откроете окно? — не выдержал я, — сами же задыхаетесь. И вещи дымом провоняются.
Я подошел к окну и открыл его. В комнату ворвался дикий шум со двора. Двор с высоты второго этажа напоминал каменный колодец или вертикальный гроб. Внизу шумел хлебный магазин и кинотеатр.
— Закрой, — поморщилась Раневская. — Из двух зол я выбрала меньшее. Лучше уж задохнуться в дыму, чем умереть от головной боли! Сам же видишь, живу тут над хлебом и зрелищами!
Я послушно захлопнул окно.
— Так что ищи себе другую актрису! — строго припечатала Злая Фуфа и улыбнулась одной из своих самых вредных улыбочек. — Или же я буду играть только с Кузнецовым. С Пуговкиным не буду.
Но на меня это не подействовало:
— Часть съемок будет в Югославии, — как бы между прочим сказал я и внимательно посмотрел на неё.
— И что с того, — фыркнула Раневская и опять затянулась.
— А то, что для вас это единственная возможность увидеться с матерью и сестрой, — тихо сказал я и её сигарета вдруг застыла в воздухе.
— Что? Что ты сказал? — она аж закашлялась и пришлось ждать, пока она прокашляется и сможет говорить внятно. Руки у неё задрожали.
— Вы когда семью свою в последний раз видели? — повторил я.
— Больше тридцати лет назад, — тихо прошептала она и одинокая слезинка скатилась по щеке, — тридцать два года прошло, если быть точной.
— Ну, так вот, — сказал я и развёл руками, — у вас есть шанс. Мать ведь не молодеет. Когда следующий выпадет? И выпадет ли?
Она вздохнула. Хотя я видел, что щеки её порозовели и в глазах появился азартный блеск. Только природное упрямство не позволяло ей капитулировать окончательно.
— Ты столько для меня делаешь, Муля, — наконец, выдавила она из себя. Губы её превратились в белые ниточки.
— Это ещё не всё, — сказал я и предложил, — если вы докурили, идёмте, что-то покажу.
— Но Муля! — поморщилась она и показала на свою башню из бигуди на голове, — я ещё укладку не сделала. Я никуда сейчас идти не готова! Давай в другой раз!
— Это недалеко, — усмехнулся я, — вам нужно просто выйти со мной в подъезд. Я вам что-то покажу.
Недоумевая, недоверчиво, но тем не менее, она поднялась, затушила окурок в пепельнице, поплотнее запахнулась в халат и нехотя вышла вслед за мной из квартиры.
— Сюда, — сказал я и начал подниматься.
— Муля, я слишком старая, чтобы бегать с тобой по крышам! — заявила Злая Фуфа непреклонным голосом.
— Ещё три ступеньки, и мы на месте, — успокоил её я и подошел к синей двери.
— Але-оп! — сказал я и отпер дверь, — прошу!
— Что? Что ты затеваешь опять? — недоумевала Раневская, но в квартиру вошла.
— Ну как вам? — хмыкнул я, когда мы очутились внутри.
— Миленько, — улыбнулась Раневская и подошла к окну, — а главное, здесь нет такого адского шума, как у меня. И квартира побольше. Хоть тоже двухкомнатная.
— И ещё одна комната здесь есть, — я показал на смежную с кухней столовую, где вскоре так удобно будет мой кабинет.
— Тебе дали квартиру? — наконец, догадалась она и расплылась в широкой улыбке, — поздравляю тебя, Муля! Будем и здесь соседями! На новоселье, главное, не забудь пригласить!
— Новоселье будете делать вы! — хмыкнул я и протянул ей связку ключей.
— Что? — не поняла она.
— Предлагаю обмен, — ответил я, — вы переезжаете сюда, а я — в вашу квартиру.
— Да ты что, Муля! — округлила глаза Злая Фуфа. — У меня ужасная квартира, ты сам видел! Там жить совершенно невозможно!
— Видел, — кивнул я. — Но мне шум абсолютно не мешает. А вот вам здесь будет гораздо удобнее. И тихо.
Фаина Георгиевна ахнула и только молча хлопала глазами, не в силах вымолвить ни слова.
Но не буду же я объяснять ей, что эта двухкомнатная квартира — это отнюдь не венец моих мечтаний? Что это лишь первая ступенечка. И вскоре у меня будет квартира побольше. А точнее, я хочу добротный дом. Ведь я молодой, и рано или поздно заведу семью. А ютиться в узких комнатах с шумными соседями через тонкие стены, с моей точки зрения — ну, такое себе.
