В подтверждение сказанного пресловутый Букет опять выскочил на середину комнаты и зашёлся в исступлённом лае. Правда хватило его ненадолго, он снова раздражённо чихнул и потрусил к креслу, виляя задницей, как портовая шлюха. Там он шлёпнулся на пятую точку и зачем-то завыл.
— Уй ты мой халёсинький! — засюсюскала Фаина Георгиевна и подняла сияющий взгляд на меня. — Ревнует меня ко всем. Золотце, правда же?
Я взгляды Фаины Георгиевны на «золотце» не разделял, но сейчас было не время выяснять это. Поэтому я завёл разговор о том, ради чего, собственно, пришёл:
— Что случилось у вас, Фаина Георгиевна?
— Ничего не случилось, — величественно отрезала она и закурила, демонстрируя, что говорить нам не о чём и разговор закончен.
Но я в такие игры играть тоже умею. Поэтому я спросил прямо, без реверансов:
— Вас что, опять из театра выгнали?
— Кто-о-о-о? Глориозов? Меня? — фыркнула Фаина Георгиевна, — ещё чего!
— Нет, Завадский, — тихо сказал я.
— Завадский! Завадский! Никогда, Муля, ты слышишь? Никогда! Не произноси! При мне! Это! Имя!
— Таки с ним поругались? — удручённо покачал головой я. — Он вам не заплатил за работу?
— Я о нём вообще не желаю больше говорить! Он великий человек, он один вместил в себя сразу Ноздрева, Собакевича, Коробочку, Плюшкина — терпеть его не могу! — взорвалась Фаина Георгиевна, а потом вдруг миролюбиво добавила, — дело вообще совершенно в другом.
Она замялась, а потом решительно произнесла:
— Завадский, конечно, гад ещё тот! Но он честный гад. И деньги он выплачивает всегда. Мало, но выплачивает.
— Тогда где деньги?
— А чего ты вообще прицепился? — с подозрением посмотрела на меня Злая Фуфа, а потом не удержалась и добавила, — откуда ты вообще про деньги это взял? Тоже претендуешь на наследство?
А злобный пёсик Букет высунул голову из-под кресла и мрачно на меня гавкнул.
Тут в коридоре послышались шаги и в комнату без стука вплыла Нюра. В руках она держала поднос, на котором были Дусины оладушки, творог, котлеты и прочая еда.
— Вот, — сурово сказала Нюра, — вам поесть надобно.
И поставила поднос на журнальный столик, прямо рядом с пепельницей.
— А ты почему не стучишься, когда заходишь? — проворчала Фаина Георгиевна, но это было беззлобно, больше для порядка.
Нюра также беззлобно отреагировала:
— Ой, да какая прям разница!
Видно было что эти разговоры у них ведутся постоянно и все к ним давно уже привыкли и воспринимают как некую игру.
— Теперь ты, Муля, как порядочный мужчина, должен на мне жениться, — печально молвила Фаина Георгиевна, выпустила струю дыма и вдруг трубно расхохоталась.
— Вижу вам уже полегче, — огрызнулась Нюра.
— Я не хочу есть! — гордо заявила Фаина Георгиевна, но при этом её живот предательски заурчал.
— Дуся обидится, если вы не попробуете её оладушек и котлет, — как честный человек предупредил я. — Я ей обязательно наябедничаю.
Злая Фуфа и Нюра захихикали. Чтобы не смущать её, я сказал:
— Пока вы кушаете, я Букета выгуляю. Давно хотел обойти вокруг вашего дома.
Я посмотрел на пса и сказал:
— Букет, гулять!
Но вредная псина не отреагировала. Тогда я спросил:
— А где поводок?
Поводка в доме не оказалось.
— Он не любит с поводком, — заявила Злая Фуфа и аккуратно взяла котлету в одну руку, а оладушек — в другую.
Я попросил у Нюры верёвочку и вот так, за верёвочку вытащил упирающегося пса из дома. По дороге тварь пыталась меня опять цапнуть. Я уже раздумывал — дать ли ей поджопник или лучше сразу два, как дверь из подъезда открылась и Букет увидел свободу. Он сразу же сообразил, что гулять — это хорошо, подскочил к клумбе и активно занялся мелиоративными работами, а если точнее — удобрением и поливом почвы.
Я деликатно подождал, протащил-таки пса вокруг дома (правда по укороченному маршруту, так как животное стремилось обратно, в свой ареал обитания, а конкретно, в квартиру Фаины Георгиевны).
Когда я депортировал пса обратно в квартиру, Фаина Георгиевна уже закончила ужинать и сейчас пила чай с довольным видом.
— Чай будешь? — спросила она умиротворённым голосом.
В ответ я спросил:
— Так кто отобрал у вас деньги, Фаина Георгиевна?
*
Друзья!
