— Ты думаешь мне получится увидеться с Изабеллой? — тихо спросила Фаина Георгиевна и посмотрела на меня полными надежды глазами.
— Работаю над этим, — я докурил, затушил окурок и напоследок сказал, — а насчёт платьев вы всё-таки подумайте, Фаина Георгиевна. Чтобы потом не пришлось впопыхах всё делать…
— А ты о женитьбе подумай, Муля, — иронично парировала Злая Фуфа, — а то же тебя из страны не выпустят, и кто там всем руководить тогда будет?
Я вернулся в комнату, мрачнее тучи: Фаина Георгиевна была права. Миша вон озаботился этим вопросом, более того, я ему помог (надеюсь они за это время не разругаются заново), а вот о себе даже не подумал.
— Муля, — не поднимая головы от подушки сказала Дуся сонным голосом, — ты не знаешь, куда Августа Степановна и Василий Петрович уходили с чемоданами? Они что, съезжают?
— Не знаю, — проворчал я, — спи давай.
Сам же я ещё долго ворочался на кровати, мысли лезли в голову. В конце концов я плюнул на всё это — все проблемы буду решать завтра. Вот прямо с утра и начну.
Но с утра не получилось.
Только-только я умылся, привёл себя в порядок и приступил к завтраку, как прибежала Надежда Петровна. И была она вся прямо какая-то взмыленная, взъерошенная, что ли. И прямо с порога выпалила:
— Муля! Что это такое⁈ Почему я обо всём узнаю от чужих людей⁈
— Что такое? — от неожиданности я чуть не поперхнулся чаем.
— Ты едешь в гости к Танечке! У тебя свидание с ней! И ты маме не сказал! — аж задохнулась от возмущения Надежда Петровна.
— А как же Валентина? — всплеснула руками Дуся и застыла с пудингом в руках.
— Да к какой Танечке! Ты о чём⁈ — возмутился я.
— Что, хочешь сказать, ты не едешь к Котиковым на дачу? — едко прошипела Надежда Петровна, — хочешь сказать, что я всё выдумала, да?
Я пожал плечами и посмотрел на Дусю, которая, кажется, и не собиралась ставить блюдо с пудингом на стол. Так и стояла.
— Еду, — честно ответил я.
— Ну вот! — торжествующе припечатала Надежда Петровна и опять возмутилась, — а маме сказать, значит, не надо, да⁈ Пусть мама от чужих людей всё узнаёт! Ты меня в какое положение перед Ангелиной Степановной поставил⁈ Она мне, значит, звонит, а я — не в курсе! Я! Родная мать!
Она зарыдала, картинно заламывая руки.
— А как же Валентина? — растерянно пролепетала Дуся, посмотрела на меня осуждающим взглядом и решительно вернула пудинг на место — в холодильник.
Я молча, одним глотком допил остывший чай, встал, надел пиджак и галстук, и подошёл к двери, чтобы обуться.
— Тебе нечего мне сказать⁈ — закричала Надежда Петровна скандальным голосом.
— Мама, прекрати, — тихо сказал я, — меня пригласил Иван Вениаминович в мужскую компанию. Нам с ним серьёзно поговорить надо. Точнее мне нужно с ним проконсультироваться по поводу заграничной поездки. Мне, между прочим, людьми там руководить. И всякое случиться может. Это будет скучный и неинтересный разговор. Но мне очень надо. Так что не драматизируй, Тани там не будет. Скорей всего. Во-всяком случае, я очень на это надеюсь.
У Надежды Петровны вытянулось лицо.
— И вообще, — добавил я, — ты сама меня учила, что любовь любовью, а в этой семье главное — связи. Вот я и решил, что у нас с Таней может что-то получится, а может и нет. А вот с её отцом подружиться надо обязательно. Или я не прав?
— Прав, Мулечка… — прошелестела успокоенная Надежда Петровна, и лучезарно улыбнулась.
А Дуся подошла, когда я уже обулся и собирался выходить, и протянула мне коробочку:
— Возьми. Здесь кусочек пудинга. На работе потом покушаешь, Муля, — смущённо и виновато сказала она, — а то ведь не успел даже со всеми разговорами этими…
Я взял коробочку, поблагодарил и вышел из комнаты, не зная, смеяться или плакать.
Эх, бабоньки, бабоньки. И вот что с вашей этой материнской гиперопекой делать?
На работу я шёл с сильным желанием поработать.
Ага!
Шерше ля фам, как говорится. Наивный чукотский мальчик Муля! Старинная народная мудрость гласит, если в деле замешаны женщины (или пусть даже одна), то все планы моментально катятся к чертям.
В общем, возле забора у здания Комитета искусств меня ожидала… Валентина.
— Муля! — воскликнула она при виде меня.
— Случилось что-то? — спросил я, зная, что она просто так не будет меня вылавливать.
— Муля! — со слезами в голосе повторила Валентина, — это правда?
— Что правда? — осторожно спросил я.
— У тебя появилась невеста и ты женишься? — губы её задрожали.
— Да вроде как нет, — удивился я, — а с чего такие вопросы? Ты ради этого меня тут всё утро ждёшь?
— Потому что твоя мама позвонила моей. А моя потом мне весь вечер мозги воспитывала! — она таки зарыдала.
— Девушка, он вас обижает? — рядом остановилась Лёля Иванова, бывшая Мулина пассия. — Этот Бубнов — он такой! Он может! Вы расскажите мне, мы его быстро на собрании прокатим!
Чёрт! Да эти бабы сегодня как сговорились все!
— Ольга, никто её не обижает, — отрывисто рявкнул я, — иди на работу, а то опоздаешь!
Валентина всхлипнула и, слава богу, отрицательно помотала головой.
