Я торопливо натянул штаны и пошёл открывать, ругаясь на поздних посетителей.
Открыл дверь — и обалдел.
На пороге стояла… Мирка.
— Муля! Я же могу называть вас Мулей? — лучезарно улыбнулась Мирка и посмотрела на меня таким взглядом, что я готов был согласиться уже на всё. — Так я зайду или так и будем через порог разговаривать?
Я сам не понял, как машинально кивнул.
Мирка плавно вплыла в комнату, оглядела обстановку, затем оглядела меня, сверху вниз, снизу вверх, нарочито медленным взглядом. Ноздри её при этом хищно раздувались.
— Угадай, зачем я пришла? — спросила она хриплым голосом и облизнула пухлые губы.
— Ну да, зачем же ещё красивая, успешная и знающая себе цену девушка приходит поздно вечером в номер гостиницы к мужчине? — вопросом на вопрос ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал хотя бы нейтрально, и добавил, — особенно если этот мужчина беден, как церковная крыса и не может похвастаться связями или положением в обществе. Да, действительно, зачем?
И я вопросительно посмотрел на неё и добавил:
— Вот и у меня это тоже вызывает вопросы.
Мирка гневно фыркнула и смерила меня яростным взглядом. А затем не выдержала и весело расхохоталась.
— Вот ты жук, Муля, — хихикнула она, утирая выступившие слёзы, и сразу стала похожа на обычную нормальную девчонку.
— И всё-таки? — не повёлся на примитивный пикап я.
— Да просто зашла, что уже нельзя? — капризно надула губки она и для дополнительной аргументации похлопала ресничками.
Но я погрозил ей пальцем, и она вздохнула:
— У вас в Советском союзе все такие, да?
Я молчал и лишь выжидательно смотрел на неё.
— Ну ладно, — тяжело вздохнула Мирка и сказала донельзя просительным голосом, — Муля, мне нужна роль в этом фильме!
В принципе я догадывался, конечно, что тут что-то не так, но что настолько всё просто — нет.
— А ты разве не знаешь, что все роли давно распределены? — удивился я.
— Знаю, — вздохнула Мирка и выставила грудь максимально напоказ: она была в юбочке и такой облегающей блузке, что, казалось, если она вздохнёт чуть глубже, то все пуговицы просто поотлетают.
Я случайно бросил взгляд в её декольте и Мирка победно усмехнулась. Она нагнулась ещё глубже, и мне враз стало жарко.
«Чёрт с тобой, будет тебе роль», — подумал я. У меня так давно никого не было, что это слишком малая плата. Я вот всяких старушек бесконечно спасаю, а тут молодая красивая деваха. А я не железный, так-то.
— Муля, — хрипловатым дразнящим голосом проворковала Мирка и сделала шаг ко мне.
Я подался вперёд.
И тут вдруг раздался возмущённый голос:
— Это что тут у вас происходит? — в двери стоял товарищ Иванов и с немалым возмущением наблюдал всю эту картину.
Хорошо, что мы пока ещё были на пионерском расстоянии.
— А что? — спросил я.
— Товарищ Бубнов, что эта женщина делает у вас в комнате в такое время? — с немалым подозрением рыкнул товарищ Иванов.
А мы с Миркой посмотрели на него, как на придурка. Но нужно было спасать ситуацию. И, конечно же, именно мне.
— Товарищ Мирка пришла с предложениями по фильму, — сделал заявление я официальным тоном, при этом стараясь выдержать «морду кирпичом».
— Да? — теперь уже товарищ Иванов смотрел на меня, как на придурка.
А у меня, блин, некстати глаз дёрнулся.
— Ты мне будешь мозги компостировать?! — заорал товарищ Иванов, — я что, слепой?! Чёрте что происходит! И даже ты, Бубнов, руководитель этого бедлама, и то баб на ночь водишь прямо в гостиницу! Ничего мы не боимся, да, Бубнов? Это аморалка, между прочим! Причём аморалка международного уровня! За такие дела нужно партбилет на стол ложить!
— Не ложить, а класть, — машинально поправил я, за что дополнительно схлопотал от товарища Иванова ещё двадцатиминутную нотацию.
— Да как ты посмел?! Ты же пример подавать должен! Ты же член Партии! Партия тебя сюда отправила честь и достоинство нашего народа представлять, а ты как себя показываешь, Бубнов, а?!
Он аж захрипел от бешенства. Возможно, лекция бы продлилась ещё, но, как говорят в народе, беда не ходит одна. Потому что дверь открылась и раздался весёлый и жизнерадостный голос Лёли, которая, не глядя, влетела в комнату:
— Муля! Я пришла тебе рассказать, что знаю о твоих махинациях с госконтрактом!
Я не буду описывать выражение лица присутствующих.
И я не стал ничего говорить. Не стал оправдываться.
Я сделал единственно возможное, что можно было в данной ситуации — я сбежал. Да, да, я буквально применил одну из древнейших китайских стратагем, точно формулировку не помню (что-то про бамбуковые листья на ветру), но суть в том, что если не знаешь, как разрулить проигрышную ситуацию, то лучше не вступать в бой, а драпануть, чтобы сохранить силы и перегруппироваться для дальнейших действий.
Вроде как-то так она звучит.
И я так и сделал, справедливо полагая, что не зря китайцы во все времена считались мудрым народом.
Я брёл по ночному Белграду, ёжась под порывами совсем нетёплого ветерка, который приносил водяную взвесь откуда-то то ли с Дуная, то ли вообще с моря. В общем, мне было холодно, мокро и муторно на душе.
