— К тому, что нужно набирать актёров на массовку из моих артистов! У меня такие типажи — пальчики оближешь. Такие есть девочки хорошие.
— Да я как-то и н думал…
— Не думал он! — вскричал, заламывая руки Капралов-Башинский, — ты не думал, а вон Завадский уже настропалялся всю массовку из своих набрать. Как ты думаешь, через «Мосфильм» кого продвигают?
Я задумался:
— И вы хотите, чтобы взяли ваших?
Капралов-Башинский закивал так интенсивно, что я думал, что у него сейчас голова оторвётся:
— Конечно!
— А зачем вам это? И им зачем? У вас состоявшиеся актёры, что им даст минутное участие в массовке?
— Ээээээ… Иммануил Модестович, пусть и минутное, но быть участником такого фильма — каждому хочется.
— Но, может, фильм ещё и не зайдёт, — пожал я плечами.
— Ха! Насколько я слышал, да и сам понимаю — ещё как зайдёт! — усмехнулся Капралов-Башинский, — так что, мы договорились?
В принципе массовка — это вообще никакой роли не играет, будут актёры из «Мосфильма» или из театра Капралова-Башинского. А иметь в должниках директора театра — пригодится. Поэтому я согласно кивнул:
— Хорошо, Орест Францевич. Договорились.
Капралов-Башинский просиял и ушёл, довольно потирая руки.
А примерно через час меня уже выловил Глориозов. И вид у него был озабоченный не на шутку:
— Иммануил Модестович! — бросился трясти мою руку в приветствии он, — сколько лет, сколько зим! Вернулись из Югославии, а всё не заходите! Старика проведать не хотите!
— Ох, да что вы, Фёдор Сигизмундович, — улыбнулся я, — какой же вы старик? Орёл!
Глориозов просиял, но вид у него при этом был весьма озабоченный:
— Иммануил Модестович, тут такое дело… — он немного замялся, но уже более твёрдо закончил, — до меня дошли слухи, что вы в массовку к своему фильму набираете актёров Капралова-Башинского? Это правда?
— Правда, — кивнул я.
— Но как же так?! — вскричал, заламывая руки Глориозов, — как же так, Иммануил Модестович! Мы ведь с вами друзья! Мы почти братья на театральной ниве! Я же вашу Фаину Георгиевну под крыло по вашей личной просьбе взял! Мужественно терпел её придирки! И своим запретил с нею спорить! А вы теперь этого афериста Капралова-Башинского поддерживаете?! Как так-то?
У меня аж челюсть отпала. И я пробормотал:
— Да я даже и не думал, что это имеет хоть какое-то значение. Мы открыли набор на «Мосфильме». Они там начали кого-то набирать. А потом ко мне подошёл Орест Францевич и предложил ускорить процесс и дать своих актёров. Уже готовых на роли.
— Но почему он?! — побледнел Глориозов, — у меня тоже есть актёры на эти роли! И они все заслуженные! А не как у Капралова-Башинского, сброд один!
— Фёдор Сигизмундович, — попытался успокоить Глориозова я, — во-первых, Орест Францевич просто подошёл первым. Я даже подумать не мог, что для ваших заслуженных артистов участие в массовке имеет хоть какое-то значение!
— Конечно имеет! — аж подпрыгнул Глориозов, — этот фильм скоро прогремит, и участие пусть даже в массовке, для каждого артиста — это билет на большую сцену. Вы понимаете?
— Хм… — задумался я, — теперь начинаю понимать. Давайте тогда сделаем так, если останутся места, то наберём ваших. Вы же сами понимаете, что отменять своё решение я уже не могу. Но вот на следующий фильм, тоже советско-югославский, я дам вам приоритет. Договорились?
— Спасибо! — просиял Глориозов и принялся трясти мою руку, преданно заглядывая в глаза, — уверяю вас, Иммануил Модестович, вы не пожалеете! Мы же друзья!
Он ушёл, и я выдохнул.
Ну что, ещё кино даже не сделано, а уже за мной началась охота. То ли ещё будет, когда «Зауряд-врач» выстрелит в Европе и Америке. Ну, и у нас, само собой.
Ну что же, посмотрим.
В прекрасном настроении я вернулся в Комитет и двинул по коридору в сторону приёмной Большакова. С Изольдой Мстиславовной как раз есть что обсудить.
Но тут дорогу мне преградила Лёля. И была она в странном возбуждении:
— Муля! — прошептала она и криво усмехнулась, — я беременна!
Я посмотрел на неё и осторожно сказал:
— Не знаю, тебя поздравлять или сочувствовать?
— Почему это сочувствовать? — обиделась Лёля.
— Ну, разве в обществе не порицается, когда незамужняя девушка забеременела? — спросил я.
Радостное лицо Лёли скисло, и она недовольно буркнула:
— А вот в этом ты мне и поможешь!
— Жениться на тебе не буду! — категорически отрезал я, — у меня невеста есть, и наши семьи уже договорились.
— Да? — заинтересованно посмотрела на меня Лёля, — а кто она? Я её знаю?
— Какая разница, — буркнул я, — давай ближе к теме. От меня ты что хочешь?
— Ну это ты же посоветовал мне… ну… это… — она смутилась и покраснела.
Мда, нравы в этом времени ещё не такие испорченные и «про это» стесняется говорить даже беременная женщина.
— Посоветовал тебе переспать с сербом? — спросил я, и лицо Лёли густо залила краска.
Но она нашла в себе силы и медленно кивнула.
— Да, посоветовал, — согласился я. — А от меня ты что хочешь?
