Этот разговор у нас продолжается ежедневно, ещё с того момента, как Котиков мне помог организовать тайную встречу.
— А почему аж через четыре? Ты же говорил, что мы сразу встретимся? Муля, а что, разве нельзя раньше? Изабелла ведь совсем близко живёт отсюда…
— Потому что сегодня на рабочем совещании сказали, что съемки в деревне Сремска Каменица будут через четыре дня. Не послезавтра, а через четыре дня. Опять сбой графика у них. Как-то с лошадьми это связано, я не очень в этом разбираюсь. Так что наберитесь терпения. Уедем в деревню и там появится возможность незаметно отлучиться.
— А если эти товарищи… эммм… Иванов и Сидоров, увидят?
— Фаина Георгиевна, давайте не будем загадывать наперёд, — нахмурился я и закруглил, — у вас ещё вопросы есть?
— Нету, — вздохнула Фаина Георгиевна и ушла.
Так-то видно было, что она хочет задать ещё кучу вопросов, но видит, что время позднее, и я явно не в духе.
Фух. Теперь хоть можно, наконец-то, поспать.
Я плюхнулся на кровать, но сон не шёл. И даже овцы не помогали.
Я добросовестно считал овец, баранов, чабанов, верблюдов и даже маленьких Козляткиных. Но сон всё равно не шёл.
Я посмотрел на часы, время было двенадцать часов ночи.
Я ворочался туда и сюда, и не мог устроиться. Странно, я в том, моём мире тыщу раз путешествовал по разным странам мира и по городам России. Более того, я был туристом и ходил в походы, ночевал в палатках, в том числе в тайге и в горах. Я мог спать в любом положении и в любое время, хоть на ортопедическом матрасе, хоть в тоненьком спальном мешке на камнях.
А здесь прямо ужас какой-то. Видимо сказывается «память тела». То есть то, что тот, предыдущий Муля, никуда из отчего дома дальше комнаты в коммуналке через три соседние улицы не выезжал, и его Дуся с Надеждой Петровной двадцать семь с половиной лет холили и лелеяли.
Эх…
Я посмотрел на часы: время было час ночи.
Потом — час тридцать…
Час пятьдесят…
Два…
Так, незаметно я вроде как уснул. Хотя мне казалось, что я не спал, а бодрствовал. Примерно в четыре тридцать я проснулся. Сна не было ни в одном глазу. Поворочавшись ещё минут пятнадцать, я плюнул, всё равно весь день буду как ватный, встал, умылся, оделся и вышел из номера.
В коридорах была гулкая тишина. Гостиница спала. Из ближайшего номера глухо доносился чей-то могучий храп.
Осторожно ступая, я спустился вниз. Там, на диванчике для гостей отеля сидел товарищ Иванов и дремал.
— Кхе, кхе, — осторожно покашлял я, чтобы не напугать его и из вежливости.
— А? Что? — подпрыгнул товарищ Иванов и посмотрел на меня мутным очумелым взглядом.
— Так и не пришли? — спросил я.
— Нет, — помрачнел товарищ Иванов и с силой потёр глаза.
— Знаете что, — сказал я, и демонстративно посмотрел на часы, — скоро пять утра. Вы вполне можете пойти и часа полтора поспать. А то и два. У нас завтрак в семь же. А я посижу, подежурю…
— Но ведь вы… — нахмурился товарищ Иванов, очевидно имея в виду, что я не из их конторы и мой функционал всего этого явно не включает.
— Не беспокойтесь, — махнул рукой я, — у меня на новом месте первые сутки всегда бессонница. Я уже проснулся и всё равно не усну. А вам бы хоть немножко поспать надо. Завтра… то есть сегодня — тяжёлый день будет.
— А если они вернутся? — товарищ Иванов кивнул подбородком на дверь.
— Я отмечу время их возвращения, а вы потом с товарищем Сидоровым сами с ними побеседуете.
— Ладно, если что — зовите, — сказал товарищ Иванов, с усилием сдерживая зевок, затем с благодарностью кивнул и, тяжело ступая, ушёл наверх спать.
Вот и чудненько.
На часах было четыре десять. Весь разговор занял у нас пять минут.
Я опустился на диванчик и тут же мне захотелось спать.
Тогда я встал. Спать мне нельзя, сейчас уже вот-вот должны прийти ребята от Йоже Гале. Как там их? Вроде Марко и Драган. Да, точно.
Выйти, что ли, на улицу? Там свежий воздух. После дождя сыро, я продрогну и сразу спать перехочу.
Не успел я подумать, как на улице послышались голоса. Буквально через минуту в вестибюль ввалились наши: Корнеев, Толстиков, Болдырев, Павлов, Чвакова и, неожиданно, Алла Мальц.
При виде меня вся группа застыла в живописных позах.
— Бубнов, — воскликнула Чвакова и пьяно рассмеялась, — ты нас дежуришь тут, что ли?
Остальные тоже заржали.
А я смотрел на Аллу Мальц и понимал, что отправлять её обратно никак нельзя. Ведь я не хочу ссориться с её дядей, который так ловко пустил меня в Партию.
Чёрт! Ну вот как так-то? Ведь так всё хорошо было!
Если бы не эта Мальц, то мы вполне могли бы избавиться от этих малолетних придурков, скоропостижно отправив их на Родину. А теперь я же не могу всех отправить, а одну Мальц оставить?
И что мне делать?
— Ты вынюхиваешь, Бубнов? — прошипел Болдырев. Он нетвёрдо стоял на ногах и чуть покачивался.
— Идите по своим комнатам, товарищи, — тихо и угрожающе сказал я, — и не шумите. А то разбудите товарища Иванова. И администратор гостиницы увидит.
При упоминании товарища Иванова, все практически протрезвели и начали шустро расходиться по своим комнатам.
А я остался внизу злиться.
