Та пискнула и унеслась куда-то. Видимо, искать пресловутые списки.
Тем временем Тельняшевы подошли к нам.
— Здравствуйте, товарищи, — формально поздоровался Тельняшев-старший. — У меня для вас хорошая новость. Дальше руководить проектом будет Богдан Тельняшев.
При этих словах возникла удивлённая пауза, а Тельняшев-младший приосанился.
Козляткин побагровел, но сказать ничего не успел, как раз прибежала Мартынова и тут же прямо с разбегу выпалила:
— Никаких Тельняшевых в списках нету!
Козляткин побагровел ещё больше, а Тельняшев-старший, наоборот, побледнел и зло ответил:
— Не знаю ни о каких списках, Богдана утвердили «наверху».
— Приказ покажите, — выдавил из себя Козляткин.
— Вот, пожалуйста, — с триумфом ухмыльнулся Тельняшев-старший и протянул Козляткину листок с печатью, — Всё, как полагается.
— Понятно, — севшим голосом сказал Козляткин и, внимательно прочитав текст, вернул листочек обратно.
Но меня такая ситуация совершенно не устраивала.
Я прекрасно знал такие дела — стоит сделать проект «на ура», как внезапно, словно чёрт из табакерки, появляется чей-то родственник из высокопоставленных лиц, и пихает своего протеже пожинать все плоды.
— Но ты же не разбираешься в этом, — первым не выдержал Ваня Матвеев и ляпнул Тельняшеву.
— А зачем мне разбираться? — пожал плечами тот, — для этого специалисты есть. Комитет искусств вон аж целый сидит и зарплаты получает.
По лицу Козляткина густо пошли алые пятна, но он промолчал.
А что тут говорить.
— Но ты вообще в этом не понимаешь! Ты же к этому отношения вообще не имеешь! — не унимался Ваня, который воспринял всё слишком близко к сердцу.
— Почему это? — засмеялся Тельняшев, — я ездил в Югославию, даже сам лично в съемках участвовал. Ты разве не помнишь? Так что все справедливо.
Козляткин схватился за сердце.
— Товарищ Бубнов передавайте все дела Богдану, — велел Тельняшев склочным голосом.
— Хорошо, — кивнул я, — но только с собой я шкаф с делами не ношу. Пусть завтра ваш сыночек приходит в Комитет, и мы всё передадим по акту.
— Выбирайте выражения! — зло процедил Тельняшев. — Здесь для вас нет «сыночков»!
— Конечно, конечно, — ухмыльнулся я.
— А сейчас можете быть свободны, — сказал Тельняшев-старший, — дальше мы сами вполне справимся.
— Вот встречу югославов, поздороваюсь с коллегами и сразу уйду. Не беспокойтесь об этом, — покладисто кивнул я.
— Нет! Сейчас уходите! — рявкнул Тельняшев, — у нас тут международный проект, а не базар.
— Приказа на отчисление меня из списков встречающей делегации не было, — спокойно ответил я, — сначала ознакомите меня с приказом под подпись, и тогда я сразу же уйду.
— Будет вам завтра приказ! — злорадно пообещал Тельняшев.
— Вот и отлично, — спокойно ответил я, — значит, завтра я и уйду. А сейчас не мешайте, пожалуйста. Вас я, кстати, в списках не вдел.
И я демонстративно развернулся к обоим Тельняшевым спиной и принялся обсуждать с Ваней необходимые усилители для камеры и варианты как туда припаять новую запчасть.
— Но послушайте! Как же так?! Мы же отработали и съемки, и все остальные мероприятия! Там осталось всего ничего доделать! Основная работа уже сделана! — попытался воззвать к голосу разума Козляткин, но не преуспел.
— Там много ляпов и ерунды, — лучезарным голосом сказал Тельняшев-старший, — поэтому исправлять всё теперь будет более компетентный сотрудник.
— Ваш сыночек, — не выдержал и подал опять голос Ваня.
— Вы кто такой?! — взвизгнул Тельняшев-старший, — вы какую роль играете в этом проекте, а? Завтра же вас тоже отчислят!
— Ну и пускай, — усмехнулся Ваня и подмигнул мне.
— Но Матвеев же весь процесс технических съемок делает, — пролепетал бледный Козляткин, — без него всё зафиналить не получится.
— А что, в великой Советской стране нет нынче других «делателей» технических съемок? — насмешливо ответил ему Тельняшев-старший.
— Это называется «звукооператор», — флегматично поправил его Ваня, который сейчас явно нарывался, — если вы не знаете даже самых простых понятий, то как вы собираетесь завершить съемки?
— Не твоё дело! — рявкнул Тельняшев-старший, который, кажется, только что сообразил, что перегнул палку.
— А я, в таком случае, отказываюсь продолжать дальше сниматься! — громко, на весь перрон, заявила Фаина Георгиевна, которая как раз подошла (потому что опоздала!) и прекрасно всё слышала.
— И я тоже отказываюсь! — поддержала её Рина Зелёная скандальным голосом.
— Да сколько угодно! — рявкнул Тельняшев-старший, — загримируем какую-нибудь другую артистку. И не будем лицо снимать крупным планом. Вон их сколько.
— Думаю, и Миша тоже откажется, — опять не смогла промолчать Злая Фуфа и язвительно добавила. — А у него, между прочим, главная роль. Так что тут кого попало загримировать не получится.
— Не надо говорить за всех, — обрезал её Тельняшев, — вы отказались сниматься? Отказались. Так что вы здесь делаете? Немедленно покиньте перрон!
— Перрон — это место общего пользования, вообще-то, а не ваша собственность, — медовым голосом пропела Рина Зелёная.
— Богдан, не молчи! — шикнул на него папашка, который из последних сил «держал удар».
