Дуся побледнела и, кажется, пребывала в задумчивости, выбирая, что лучше и уместнее в данной ситуации — упасть в обморок или драпануть. Но так как она была натура неутончённая и легко могла справиться хоть с горящей избой, хоть с неистовым конём (думаю, что и бешенный носорог для неё не составил бы затруднений), она выдала замечательную фразу:
— Ой, у меня же рагу сгорело! — и таки драпанула из кухни куда-то вглубь квартиры и затаилась там.
Какая связь между рагу, которое находилось в мусорном ведре на кухне, и её поспешным бегством в комнаты — я так и не понял.
Да и не до того сейчас было.
Ведь коварная Дуся чисто по-женски самоустранилась и оставила меня наедине с Мулиным отчимом объясняться.
— Я жду ответа! — чуть нажал голосом Модест Фёдорович, обдав меня винными парами.
И меня триггернуло. А чего, собственно говоря, я тут реверансы устраиваю? Он мужик. Наломал дров, спустил всё на тормоза, не проконтролировал вовремя — так пусть теперь видит результат. Чтобы впредь было уроком.
И я сказал, максимально корректно подбирая выражения:
— Разговаривал с твоей бывшей, час назад…
Модест Фёдорович вздрогнул и посмотрел на меня безумным взглядом.
— Выгнал её из квартиры. Но не на улицу, а в мою коммуналку.
Модест Фёдорович судорожно сглотнул, но не сказал ничего. Видимо, он пребывал в том состоянии, о котором классик когда-то сказал: «в зобу дыханье спёрло».
Поэтому никто мне не мешал развивать тему дальше:
— Соседи видели, как к ней регулярно ходит любовник, пока ты мотался по конференциям…
Модест Фёдорович не ответил ничего, только уши его заалели.
— И поэтому я посчитал справедливым, чтобы её содержал любовник, а не я. Мириться с тем, что в заработанной мною квартире будет проживать какой-то посторонний хахаль, я не намерен.
Пока Модест Фёдорович всё ещё пребывал в прострации, и я произвёл контрольный:
— И да, Маша подтвердила, что ребёнок не от тебя.
Я замолчал и посмотрел на Мулиного отчима. Он как-то моментально постарел и сгорбился.
— Понятно, — сказал он хриплым голосом и поплёлся обратно в кабинет. Дверь захлопнулась и оттуда послышался звук наливающейся жидкости.
На кухне моментально материализовалась Дуся:
— Ну как он?
Я пожал плечами и кивнул на кабинет. Всё было понятно и без слов.
— Надо было сперва покормить его! — обличительно возмутилась Дуся, — а ты сразу всё вывалил. Ему и так нелегко!
— Вот и покормила бы, — мстительно отдал ей за бегство я, — где же ты была, когда твоя поддержка так нужна была?
Дуся надулась и не удостоила меня ответом.
На этом инцидент был исчерпан, и я отправился в свою комнату.
А на работе появился Богдан Тельняшев, пришёл ко мне в кабинет и сделал попытку наехать на меня с целью забрать сценарий, техническое задание остальные документы. Был послан далеко и надолго.
— Ты пожалеешь! — пообещал он и выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.
А я пододвинул к себе папку с актами и принялся за рутинную работу.
Буквально через несколько секунд в кабинет вбежала Татьяна Захаровна. После того моего презента она относилась ко мне бережно и подчёркнуто любезно, более того, я видел, что она ко мне реально поменяла отношение на лояльное. Но сейчас её симпатии были очевидно на стороне Тельняшевых, потому что она решительно подошла к моему столу и выпалила:
— Иммануил Модестович, извольте передать документы Богдану Эдуардовичу!
— Какие документы? — удивился я.
— Все документы на советско-югославский проект «Зауряд-врач», — уточнила она.
— Я не должен передавать никому никакие документы, — пожал плечами я и для дополнительной аргументации развёл руками.
— Но вам же сказали!
— Кто мне и что сказал?
— Вам же Эдуард Казимирович сказал.
— Ну и что? Что он мне сказал?
— Он вам сказал, что Богдана Эдуардовича «наверху утвердили»!
— С чего бы это его наверху утвердили? — удивился я и добавил. — Если его утвердили наверху, пусть мне покажут приказ о том, что теперь проектом руководит он. Насколько я знаю, данный проект, который разработал я, был одобрен лично Иосифом Виссарионовичем. И, исходя из его пожеланий, я и делал этот проект со своими соратниками и коллегами. Если кто-то изменил мнение товарища Сталина, если на это есть какие-то документы, приказ, распоряжение, ещё что-то, пожалуйста, предъявите. Я сразу же передам все документы в полном объёме. Пока же, кроме каких-то лозунгов товарища Тельняшева-старшего, я доказательств не слышал и не видел. Доверять ему у меня нет оснований. Я его не знаю, и, кроме того, что он своего деточку-балбеса всунул в нашу делегацию, когда мы ездили в Югославию, больше я от него ничего адекватного не видел. Судя по его поведению на перроне, когда мы встречали делегацию, я глубоко сомневаюсь в его разумности.
Я посмотрел на Татьяну Захаровну испытывающим взглядом. Она смутилась, покраснела и вышла с кабинета, ни слова не говоря.
На этом инцидент был временно исчерпан, больше меня никто не трогал, и я вернулся к прерванному занятию.
