– Начало 90-х - это было страшное время, - подтвердил мои выводы Некрасов, - но я всегда был законопослушным, всегда работал с милицией и платил официально по безналичному расчету за то; что они дежурили в офисе, но это после того, как произошла одна история. Дело было летом. Мы отработали год в этой маленькой комнатушечке и присоединили к ней еще две, одну побольше, в тридцать метров, и одну поменьше, в десять метров. У меня там появился кабинетик маленький, наверное, метров семь, я там сидел как начальник. Мы увеличили штат до шести человек, и все остальные сидели в этих комнатах. Не было ни дежурных, ни охраны. Мы даже не знали о том, что это нужно. У нас был подписан договор с отделением милиции о том, что мы им сдавали эти комнаты на сигнализацию, и о том, что если возникали какие-то вопросы, например, сигнализация сработала, то они к нам приезжали. Нам установили кнопку немедленного вызова милиции, но для того чтобы просто обезопасить себя, хотя у нас никогда не было немыслимых наличных денег или чего-то такого, что привлекает преступников. И вот летним днем я сидел у себя, и в это время заходят четыре человека такой, кавказской, как сейчас говорят, наружности, кладут мне на стол четыре гранаты и достают два автомата. Я на это смотрю и сижу… У меня такой маленький столик. И я смотрю на это и думаю, боже мой, как в фильме, просто классика жанра. А они говорят: «Давай дэньги! Мы тебя будем крышевать». Я отвечаю: «Послушайте, пожалуйста! Нам не нужны ни ваша крыша, ни ваши вот эти вот гранаты. Вот вы пришли, вы люди видные, под метр с чем-то ростом, небритые, вы хотите нас всех запугать. Но сейчас мы вызовем милицию, что вы будете делать? Вы стрелять не будете, побоитесь, потому что все равно найдут. Они говорят: «Ты будешь платить». Я говорю: «Платить? Надо знать, за что платить. Вот вам платить за что?» - «Потому, что мы дэржим этот район», - отвечают. Я говорю: «Ну, наверное, вы держите этот район, но ко мне это не имеет никакого отношения. Вы, наверное, держите рынки. Вы, наверное, держите палатки, которые не платят государству налог, и поэтому, наверное, вы на них и наезжаете. А ко мне-то какие претензии?» В это время кто-то бежит по коридору, выбегает пятый такой же, как и эти четверо, и говорит, менты. И приезжает наряд милиции, вначале из трех человек, а потом, когда милиционеры поняли, что происходит, они вызвали еще подмогу, и приехало человек пятнадцать с автоматами. Я спрашиваю: «Ну что будем делать?» - «Мы там щас, типа…» - «Вот это, типа, не надо, вы что, будете взрываться? Но вы же не террористы, вы же деньги хотите зарабатывать, а деньги и подрыв - это разные абсолютно вопросы». А он мне говорит: «А ты что, не боишься?» Я ему: «Послушайте, почему я должен бояться, бояться надо было, если бы подо мной стоял большой бочонок, набитый деньгами». Одним словом, пришел со стороны милиции начальник, мы этот вопрос отрегулировали, они их забрали и увезли. Но последствия были на следующий же день, потому что за мной начали следить на машинах такие же, как и те, видно, ребята решили продолжить свое давление. Я не стал ломать себе голову, а взял и тут же подписал договор с милицией, чтобы милиционера посадили на пост с оружием, завели систему пропусков. И я тогда впервые завел личную охрану, потому что думать о том, что какие-то придурки вычислили твой дом и будут за тобой следить, а потом заходить в подъезд и не знать, что тебя ждет в подъезде, хорошего в этом мало, и потом, я же не экстремал. Ты знаешь, есть экстремалы, которые любят взять денег у кого-то, а потом прятаться и думать: найдут или не найдут.
И, наверное, в память о тех милых временах у Владимира сегодня четыре охранника, включая водителя. А если учесть, что они работают сутки и трое суток отдыхают, то всего их шестнадцать человек. (Помните анекдот про новых русских: «Два новых русских встретились. «У тебя сколько охранников?» - «Одиннадцать». - «И у меня одиннадцать, может, в футбол сыграем?») Многовато для одного. Особенно если посчитать их зарплату в год. Да, чуть не забыла, стоит добавить садовника, повара и официантов в усадьбе. А если бы у Владимира были дети, пришлось бы персонал увеличивать. Кстати, об отсутствии детей Некрасов жалеет.
