– Это редко удается. - Ирина Борисовна не настолько тщеславна. - Я живу в Москве, а они в Хабаровске. Но когда я туда приезжаю, класс собирается в более полном составе, чем обычно: в небольших группах по интересам. Что для меня всегда поразительно, так это то, что характеры не меняются, все остаются прежними. Прошло уже тридцать лет после окончания школы. Наши малоинициативные мальчики не достигли успехов, сейчас они в возрасте около сорока семи лет, и в основном это демобилизованные бывшие военные, работают охранниками и не свободны ни в действиях, ни в средствах.
В это время открылась дверь и в проеме появился муж Ирины, который поинтересовался, не соскучились ли мы без мужчин. Мы не соскучились, но заговорили о них. Точнее, о нем.
– Нас свела судьба, - рассказывает мне Ирина Борисовна одну из самых романтичных историй, которую я когда-либо слышала. - На втором курсе института я впервые решила изменить свой маршрут - лететь из Хабаровска в Ленинград через Москву. В столице у меня было всего несколько часов, и моим точным намерением было, посмотрев смену караула на Красной площади, найти кинотеатр и посмотреть фильм до отправления поезда. Я пошла искать кинотеатр. Было удивительно странно встретить человека, который у меня спрашивает, как пройти к кинотеатру. Интересно, что у нас были две одинаковые шапки-ушанки из кролика. Тогда было модно девочкам носить подобные мужские шапки. Он был на преддипломной практике в Москве и, будучи очень ответственным человеком, закончил ее раньше и решил пойти в кино. С первого момента появилось ощущение близкого и родного человека. Эти несколько часов мы без конца говорили о наших близких, о наших культурах. Аднан оказался чеченцем. Я каждый день благодарю Бога за моих родителей, за моего мужа и его родственников и за моих детей. Когда я сообщила маме, что познакомилась с чеченцем, она была встревожена, «наслышавшись» об их обычаях. Я ее успокоила, сказав, что чеченцы не женятся на русских, а потому наша встреча не будет иметь продолжения и нам не суждено быть вместе. Но в результате этого знакомства я поняла, какого мужа хочу. Надо сказать, в ранней юности меня называли недотрогой, я никому не позволяла себя даже целовать. Он тоже не имел отношений с женщинами: будучи самым младшим на курсе (поступил в институт в пятнадцать лет), не привлекал более старших сокурсниц. При встрече со мной ему было двадцать лет. Но в день нашего знакомства, уже в момент расставания, мы долго целовались на перроне перед моим поездом, который, казалось, навсегда увозил меня от этого молодого человека. Вот так и случилось: мы оба, скромные и воспитанные, вдруг потеряли голову. Через две недели, перед тем как вернуться в Грозный, он приехал к нам в Ленинград.
За эти несколько дней, проведенные в Ленинграде, я влюбилась в него по уши. При расставании я не могла сдержать слез и рыдала без остановки. Было впечатление, что я теряю часть самой себя. Он тоже был расстроен. Последующие полтора года были бесконечным ожиданием писем, я несколько раз в день бегала к институтскому почтовому ящику. Мы часто заказывали переговоры друг другу, приходилось по часу ожидать связи на переговорном пункте. За это время было несколько коротких встреч. Одна произошла летом. Он уже работал на Урале: после окончания института получил туда распределение, в первый свой отпуск должен был ехать к себе в Грозный. А я, будучи заместителем секретаря комсомола института, была послана в стройотряд на работу в совхоз, где в моем подчинении было сто человек, хотя мне тогда было всего девятнадцать лет. Он позвонил, сказал, что сегодня летит в Грозный. В эти же сутки, в час ночи, он стоял у двери моей комнаты в общежитии. Я ему открыла, удивляясь. Он сказал, что, пока он ждал отправления своего самолета, было объявлено, что есть всего один билет на самолет, вылетающий в Ленинград. И он не удержался, купил этот билет, чтобы провести со мной несколько часов. Утром я его проводила на самолет, улетавший в Грозный. Эти полтора года до нашей свадьбы проходили с ощущением невозможности переступить через многовековые обычаи его нации. Он считал, что не должен омрачить жизнь своих родителей, женившись на русской. Оно и понятно: малочисленный народ должен себя сохранять: свой этнос, язык, культуру. Мои родители тоже были против.
Но Аднан и Ирина все равно поженились, позади - серебряная свадьба. У них трое красавцев-сыновей.
Вернемся к бизнесу. Самый распространенный вопрос, который задают себе женщины, прежде чем броситься в мутные воды предпринимательства, - это не мешает ли бизнес женщине быть хорошей матерью и женой.
