– Оригинально, – сыронизировал Веласкес.
Михаил промолчал.
Полигон включал в себя с десяток помещений разного назначения, набитых аппаратурой, и большой зал размером с футбольный стадион, стены, пол и потолок которого были забраны сеткой полевой защиты.
В центре зала из пола вырастал верстак – квадратный монолитный выступ из материала, напоминающего гранит, высотой в метр и длиной стороны квадрата в десять метров.
На нём располагалось металлическое амортизационное кольцо с площадкой, окружённое десятком сложных штырей, а на столе лежала «чешуйка», в ярком освещении зала приобретшая цвет запёкшейся крови.
Ярославу усадили рядом с Грымовым перед стеной виома. Невозмутимый Веласкес пристроился сзади, не обращая внимания на взгляды сотрудников лаборатории, не знавших, что он не человек, а витс.
К паре руководителей контрразведки подсел ещё один молодой человек, невысокий, белобрысый, остроносый, с умным взглядом уверенного в себе специалиста. Это был начальник лаборатории Макс Спирин. Тотчас же к нему подлетел антигравитационный стол, заставленный технологическими мелочами, от очков и наушников до клавиатуры и перчаток дополнительной фурнитуры. Он нацепил очки, предложил сделать то же самое гостям.
– Зачем? – спросил Грымов.
– Мы не знаем, как эта штуковина сработает при вскрытии, – ответил Спирин. – Зал, конечно, имеет гасители взрыва и мощных вспышек, но лучше перестраховаться.
Ярослава нацепила очки, но картина перед глазами не изменилась, словно стёкла у очков отсутствовали вовсе.
– Мэтт, начинаем, – сказал завлаб негромко. – Мы уже просветили черепашку и обнаружили интересные узлы, намекающие на то, что это искусственный организм.
– Кто такой Мэтт? – тихонько спросила Ярослава.
– Кванк базы, – так же тихо ответил ей на ухо Веласкес.
– Взрывные устройства не нашли? – спросил Грымов.
– Подозреваем, что пара энергетически мощных узлов может служить взрывчаткой, но это не антиматерия и не МК[20], так что особо бояться нечего.
Два штыря на краю стола склонились к хищному рылу «чешуйки», оказавшись манипуляторами. Управлял ими, очевидно, периферийный компьютер, потому что никто из присутствующих при эксперименте людей в помещении перед виомом не пошевелился, в том числе и Спирин, имеющий консоль управления.
К двум манипуляторам присоединились ещё несколько, втыкая в корпус неземного аппарата «шприцы» и «лезвия» разнообразных механизмов, излучателей и эффекторов.
Проявившиеся в общем поле обзора окошки мониторов высветили внутренности объекта.
– У него есть сердце и мозг, – заговорил басовитый мужской голос. – Даже два мозга, если опираться на аналоги.
– Спасибо, Мэтт, – кивнул Спирин.
В окошке интравизора светящиеся колечки обозначили переплетения внутренних органов «чешуйки».
– Один мозг в настоящий момент законсервирован, то есть неактивен, судя по слабым сигналам. Вероятно, он управляет какой-то отдельной периферийной системой. Второй мозг загружен больше, но РЭБ-удар привёл его в состояние нокаута.
– Что он делает? – спросил Грымов.
– Связи прослеживаются ко всем узлам и органам, из чего следует вывод, что он управляет всем организмом.
– Значит, первый мозг ждёт сигнала активации?
– Вполне вероятно.
– Он может инициировать подрыв?
– Вполне.
– Можете заблокировать его?
– Попробуем.
Спирин вполголоса отдал какие-то команды подчинённым.
Система механизмов пришла в движение. В соответствии с их манёврами начали изменяться и картинки в ситуационных окнах.
Присутствующие в зале контроля молча следили за вознёй манипуляторов, пока снова не заговорил хозяин басовитого голоса, Мэтт:
– Мы перекрыли линии связи между первым и вторым интерфейсами. Обнаружен колебательный контур на очень интересном диапазоне. Похоже, это мощный передатчик пси-излучения.
– Как вы определили? – оживился Грымов.
Спирин сделал снисходительную гримасу, обозначавшую, наверно, улыбку.
– По параметрам резонатора и всего колебательного контура. На Земле используются очень близкие частоты.
– Хозяева этой машинки – арвалисы, галактоиды, причём негуманоидного типа, как они могут использовать те же контуры?
– Физические константы и принципы одинаковы в любом районе Галактики. Так что ничего удивительного я не вижу.
Некоторое время Ярослава следила за действиями роботов и за ростом таблиц и сведений на отдельном экране, потом ей стало скучно.
– Иван, у вас тут где-нибудь можно попить кофе?
– Да, конечно, – отозвался вместо Грымова Спирин, нашёл глазами кого-то из своих сотрудников. – Миша, проводи.
Тот же провожатый, что встретил гостей, встал и с готовностью повернулся к Ярославе.
Поднялись на верхний горизонт базы, представлявший собой невысокое строение в форме сростка мыльных пузырей, каждый из пузырей которого – отдельный модуль – казался прозрачной каплей воды. Здесь располагался бытовой комплекс базы, а также кафе, бассейн и тренажёрный зал.
Оставив Ярославу и её спутника в зале с прозрачными стенами, Михаил присоединился к группе своих товарищей, расположившихся каждый в отдельном кресле перед своими аппаратами.
