Однажды в августе Муми-папа понял, что больше всего хочет жить не в Долине, а на островке с маяком, среди бушующего моря. Когда лодка с семейством муми-троллей приплыла на остров, оказалось, что там их никто не ждет, маяк закрыт, из соседей только угрюмый Рыбак, и вообще более скучного места не сыскать. Но скоро выяснилось, что остров хранит столько тайн, загадок и неожиданностей, что приключений действительно хватит на целый год.
Однажды вечером в конце августа Муми-папа гулял в своем саду, чувствуя себя потерянным. Он не знал, куда себя деть: ему казалось, что все необходимое уже сделано или делается кем-то другим.
Муми-папа бесцельно бродил по саду, его хвост печально волочился за ним по земле. Здесь, в долине, зной был обжигающим; все было безмолвным, неподвижным и ни чуточки не пыльным. Стоял месяц великих лесных пожаров, месяц, когда требовалась великая осторожность.
Он предупредил семью. Снова и снова он объяснял им, как опасен август. Он описывал пылающую долину, рев пламени, раскаленные добела стволы и огонь, ползущий вдоль земли подо мхом. Ослепительные столбы пламени, взлетающие к ночному небу. Огненные волны, катящиеся по склонам долины к берегу…
— Шипя, они бросаются в море, — с мрачным удовлетворением завершал Муми-папа. — Все вокруг выгорело, все почернело. Величайшая ответственность лежит на любом, даже самом маленьком существе, в чьи лапы попали спички.
Все прерывали свои занятия и говорили: «Да, конечно. Да, да». И возвращались к своим делам, больше не обращая на него внимания.
Они всегда что-нибудь делали. Спокойно, не отвлекаясь, с величайшей сосредоточенностью они занимались сотнями мелких дел, из которых состоял их мир. Это был мир очень личный, замкнутый, к которому ничего нельзя было прибавить. Будто карта местности, где все открыто и заселено, где больше не осталось белых пятен. И они говорили друг другу: «Он всегда твердит о лесных пожарах и августе».
Муми-папа взобрался по ступенькам на веранду. Его лапы, как всегда, прилипали к покрытому лаком полу и издавали легкие чмокающие звуки. Хвост тоже прилипал, словно кто-то тянул за него.
Муми-папа сел и закрыл глаза. «Пол нужно отлакировать заново, — думал он. — Конечно, это из-за жары он такой липкий. Но хороший лак не должен плавиться только потому, что жарко. Может, я использовал не тот лак. Я построил веранду ужасно давно, так что самое время перекрасить пол. Но сначала нужно отскрести его наждачной бумагой — противная работа, за которую не дождешься благодарности. Правда, новый белый пол, покрашенный толстой кистью и покрытый блестящим лаком, смотрится так нарядно! Семья должна будет пользоваться задней дверью и не путаться под ногами, пока я работаю. А потом я впущу их и скажу: „Ну вот! Посмотрите на вашу новую веранду!“ …Слишком жарко. Хорошо бы сейчас идти под парусом. Уплывать в открытое море, все дальше и дальше…»
Муми-папа почувствовал сонливость в лапах. Он встряхнулся и зажег трубку. Спичка продолжала гореть в пепельнице, и он смотрел на нее завороженно. Когда спичка почти погасла, он оторвал несколько клочков газеты и положил их в огонь. Это был симпатичный маленький огонек, едва заметный в солнечном свете, но горел хорошо. Муми-папа внимательно наблюдал за ним.
— Опять гаснет, — заметила Малышка Мю. — Положи еще бумаги! — Она сидела в тени на перилах веранды.
— А, это ты! — сказал Муми-папа и встряхнул пепельницу, чтобы потушить огонь. — Я только наблюдал за процессом горения. Это очень важно.
Малышка Мю засмеялась, продолжая глядеть на него. Тогда Муми-папа натянул шляпу на глаза и нашел спасение в сне.
— Папа, — сказал Муми-тролль. — Проснись! Мы только что потушили лесной пожар!
Обе Мумипапины лапы прочно приклеились к полу. Он очень неохотно отодрал их. Все было несправедливо.
— О чем ты говоришь? — спросил он.
— Настоящий маленький лесной пожар, — объяснил Муми-тролль. Сразу за табачной грядкой. Мох загорелся, мама говорит, это, наверное, искра из трубы…
Муми-папа подскочил на месте и в одно мгновение превратился в человека действия. Его шляпа упала и покатилась по лестнице.
— Мы потушили его! — закричал Муми-тролль. — Мы тут же его потушили. Не надо волноваться!
Муми-папа замер. Он очень рассердился.
— Вы потушили пожар без меня? — спросил он. — Почему никто меня не позвал? Вы позволили мне спокойно спать и не сказали ни слова!
— Но дорогой, — вмешалась Муми-мама, высовываясь из кухонного окна, — мы не думали, что это необходимо. Огонь был очень маленький, он только немножко дымился. Я как раз проходила мимо с ведром, так что все, что потребовалось — это побрызгать водой по пути…
— По пути! — воскликнул Муми-папа. — Только побрызгать! В самом деле, побрызгать! Что за слово! И позволить огню беспрепятственно гореть под покровом мха! Где это? Где это?
Муми-мама бросила все дела и повела его к табачной грядке. Муми-тролль остался стоять на веранде, глядя им вслед. Черное пятно действительно было очень маленьким.
— Не воображай, — произнес наконец Муми-папа очень медленно, — что такое пятно не опасно. Это далеко не так. Огонь может тлеть под мхом, понимаешь? Тлеть часами, возможно даже днями, а потом внезапно — пых! И он вырывается наружу где-то совсем в другом месте. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Да, дорогой, — ответила Муми-мама.
