— Ай-яй-яй, — сказала Муми-мама. — Впрочем, не всё ли равно, раз Земля-то погибнет. Садись на коврик и вылизывай блюдечко из-под торта, дружок. Оно на столике для мытья посуды.
— Пункт второй, — сказал Снорк. — Разделение труда. Надо как можно скорее отнести в грот ценные вещи: ведь уже три часа. Мы с сестрой позаботимся о постельном белье.
— Прекрасно, — сказала Муми-мама. — Я захвачу банки с вареньем. А Муми-тролль пусть очистит комод.
И тут началась небывалая беготня, укладывание и переноска вещей.
Муми-папа складывал всё в тачку, а Муми-мама сновала по дому, отыскивая то бечёвку, то старые газеты.
Можно было подумать, тут замышляется бегство за границу или даже что похуже — так они спешили.
Раз за разом Муми-папа откатывал тачку через лес к берегу моря и вываливал её на песок. Муми-тролль и Снусмумрик на верёвке поднимали пожитки в грот, а остальные тем стременем отрывали всё, что только можно оторвать в Муми-доме, включая завитушки от шкафа и верёвочки от вьюшек.
— Ничегошеньки-то я тебе не оставлю, вредная комета, — пыхтела Муми-мама, волоча в гору ванну. — Снорк, дорогой, сбегай на огород, вытащи редиску. Всю-всю, даже самую мелкую. А ты, Снифф, отнеси в грот наш торт. Только смотри поосторожней!
Муми-папа с такой скоростью летел через мост, что тачка так и подпрыгивала.
— Не мешало бы поторопиться, — сказал он. — Скоро стемнеет, а ещё надо заделать потолок в гроте!
— Сейчас, сию минуту! — отвечала Муми-мама. — Вот только захвачу ракушки с клумб да комнатные розы, что получше…
— Всё это, к сожалению, придётся оставить, — сказал папа. — Садись в ванну, дорогая, и я мигом домчу тебя до грота. А где Хемуль?
— Считает марки, — ответила фрёкен Снорк.
— Эй, Хемуль! — крикнул Снорк. — Прыгай в ванну, а то скоро здесь так трахнет, что от твоих марок ничего не останется!
— Боже упаси, — сказал Хемуль и прыгнул в тачку с альбомом в охапке.
И Муми-папа доставил весь воз к гроту.
Мрачно было на морском берегу. Мёртвое и голое, лежало на виду дно моря. Небо было багровое, деревья задыхались от жары. Комета была совсем близко. Огромным, раскалённым добела шаром неслась она прямо к Муми-долу.
— А где же Ондатр? — испуганно спросила Муми-мама.
— Он не захотел с нами, — ответил Муми-папа. — Он сказал, бегать туда-сюда унижает его философское достоинство, и я оставил его в покое. Гамак я оставил ему.
— Так-так, — сказала Муми-мама. — Все философы такие чудаки! Ну-ка, посторонитесь, ребятки, папа поднимет ванну.
Муми-папа обвязал ванну в полтора оборота, и её потянули наверх к гроту.
— Майна! Вира! — покрикивали Муми-тролль, Снифф и Снусмумрик наверху.
— Вира! Майна! — вторили снизу Муми-папа и снорки, а Муми-мама сидела на берегу и вытирала вспотевший лоб.
— Такой тяжёлый переезд! — вздыхала она.
А Хемуль забрался в грот, сел в уголке и принялся разбирать свои опечатки.
— Вечно буза да беготня, — ворчал он про себя. — Ума не приложу, какой бес в них вселился.
А на берегу становилось всё жарче и всё темнее, время подвигалось к семи…
Ванна оказалась слишком велика и не проходила в грот, Снорк хотел провести по этому поводу собрание, но его пресекли — времени было в обрез. Ванну попросту взгромоздили на крышу грота, и очень кстати. Она закрыла дыру в потолке с точностью до четырёх сантиметров! Муми-мама постелила для всех на мягком песчаном полу, зажгла керосиновую лампу и завесила вход шерстяным одеялом.
— Ты думаешь, оно выдержит? — спросил Мумии-тролль.
— Постой-ка, — сказал Снусмумрик и достал из кармана маленькую бутылочку. — Вот немного подземного подсолнечного масла, о котором я говорил. Смажьте одеяло снаружи, и оно выдержит любой жар.
— А оно не оставит пятен? — с тревогой спросила Муми-мама.
В эту минуту перед гротом что-то заворошилось, задышало, и из-под краешка одеяла показался сперва нос, готом два блестящих глаза, а потом и весь Ондатр целиком.
— Ага, дяденька всё-таки пришёл! — сказал Снифф.
— Да, что-то жарко стало в гамаке, — ответил Ондатр. — Вот я и подумал, что в гроте-то, пожалуй. прохладнее будет.
И он с достоинством протопал в угол и уселся там.
— Теперь мы совсем готовы, — сказал Муми-папа. — Который час?
— Двадцать пять минут восьмого, — ответил Снорк.
— Тогда мы ещё успеем разъесть торт, — сказала Муми-мама. — Куда ты его поставил, Снифф?
— Туда куда-то, — ответил Снифф и махнул рукой в угол, где сидел Ондатр.
— Куда — туда? — спросила Муми-мама. — Я его что-то не вижу. Ты не видел здесь торта, пророк?
— Вот уж не интересуюсь тортами, — ответил Ондатр, важно оправляя усы. — Я никогда их не вижу, не пробую и даже не дотрагиваюсь до них.
— Так куда же он делся? — изумлённо воскликнула Муми-мама. — Снифф, голубчик, не мог же ты съесть его, пока нёс!
— Ещё бы, такой огромный! — невинно заметил Снифф.
— Значит, ты всё-таки куснул от него? — вскипел Муми-тролль.
— Только самую верхушку, звезду, она была здорово твёрдая, — сказал Снифф и юркнул под матрац.
— Фу-ты ну-ты, — сказала Муми-мама и опустилась на стул, вдруг почувствовав себя очень усталой. — Кругом сплошные неприятности.
Фрёкен Снорк критически оглядела Ондатра.
