– То есть в ней было, конечно, что-то печальное, что-то странное, – продолжал Алекс. – Я знаю одно – я любил ее. И она любила меня. – Он повернулся к Джулии: – Ты веришь тому, что я говорю?
– Верю.
– Она говорила очень странные вещи. Она сказала, что влюбиться в меня не входило в ее планы! Но это произошло, и знаешь, я ведь сказал ей, что понял, что она имеет в виду. Я бы никогда не подумал… то есть все было совсем по-другому. Знаешь, словно те розы, о которых ты всю жизнь думал, что они розовые, вдруг оказались красными!
– Да, понимаю.
– А теплая вода оказалась горячей.
– Да.
– Ты хорошо рассмотрела ее? Ты заметила, как она прекрасна?
– Не стоит переживать все заново. Ее уже не вернуть.
– Я знал, что потеряю ее. Знал с самого начала. Не могу понять почему. Просто знал, и все. Она была не от мира сего, понимаешь? И тем не менее она была для меня более реальна, чем все, что…
– Понимаю.
Алекс смотрел вперед, казалось, он разглядывает публику и одетых в черно-белое официантов, а может, прислушивается к разговорам цивилизованных людей. Здесь плыли в основном британцы.
– Ты сможешь все забыть, – неожиданно сказала Джулия. – Это возможно, я знаю.
– Да, забыть, – согласился Алекс и холодно улыбнулся неизвестно кому. – Забыть, – повторил он. – Что мы и сделаем. Ты забудешь Рамсея, если что-то вас разлучит. А я забуду ее. И мы будем делать вид, что живем, словно никогда не знали такой любви – ни ты, ни я. Словно ты не знала Рамсея, а я не знал ее.
Изумленная Джулия не сводила с него глаз.
– Делать вид, что живем, – шепотом повторила она. – Какие ужасные вещи ты говоришь!
Алекс ее даже не услышал. Он взял вилку и начал есть – или просто принимать пищу. Делать вид, что ест.
Джулия задрожала и уставилась в свою тарелку.
Теперь на улице стемнело. Сквозь закрытые ставни просачивался темно-синий свет. Снова пришел Уолтер – чтобы спросить, не хочет ли милорд поужинать. Милорд сказал, что не хочет. Он хочет побыть один.
Он сидел в пижаме и шлепанцах, глядя на лежавшую на столе плоскую бутылочку. Она мерцала в темноте. Записка лежала там же, куда он ее положил, рядом с бутылочкой.
Наконец Эллиот встал, чтобы переодеться. Переодевание заняло несколько минут, поскольку каждое движение вызывало боль в суставах и приходилось пережидать. Наконец все было кончено. Эллиот надел серый шерстяной костюм; днем в нем было бы слишком жарко, а ночью будет как раз.
Опираясь на трость левой рукой, он подошел к столу, взял бутылочку и положил ее во внутренний карман пиджака. Бутылочка еле поместилась в кармане и своим весом слегка придавила грудную клетку.
Граф вышел на улицу. Отойдя немного от отеля, он почувствовал, что боль в левой ноге усилилась. Но он продолжал идти, то и дело перекладывая трость из руки в руку в поисках удобной точки опоры. Когда нужно было, он останавливался, переводил дыхание и снова шел вперед.
Через час он добрался до старого Каира и бесцельно побрел по его кривым улочкам. Он не искал дом Маленки, просто гулял. К полуночи его левая нога совсем онемела. Но это не имело никакого значения.
Повсюду, где он проходил, он внимательно смотрел на окружавшие его предметы. На стены, на двери, на лица людей; он останавливался перед кабаре и слушал нестройную музыку. Почти в каждом ночном заведении выступали танцовщицы, исполняющие соблазнительный танец живота. Однажды Эллиот остановился, чтобы послушать, как какой-то человек играет на флейте.
Он нигде не задерживался подолгу – только когда очень уставал. Тогда он усаживался на скамейку, иногда даже задремывал. Ночь была тихая, мирная, совсем непохожая на полные опасностей лондонские ночи.
В два часа ночи он все еще бродил. Он прошел через весь средневековый город и теперь возвращался в новый район.
Джулия стояла у поручня, придерживая концы своей шали. Она смотрела вниз, на темную воду. Она сильно замерзла, руки онемели от холода. И ей показалось забавным, что такая вещь, как холод, больше не волнует ее. Совсем не волнует.
Она вообще была не здесь. Она была дома, в Лондоне. Она стояла в оранжерее, полной цветов. Там был Рамзес – его тело было завернуто в полотняные бинты. Она видела, как он поднял руку и снял их с лица. Голубые глаза посмотрели прямо на нее, в глазах светилась любовь.
– Нет, все не так, – прошептала она. Но с кем она говорит? Никто не слышал, что она сказала. Корабль спал, цивилизованные британцы возвращались домой после маленького приятного путешествия по Египту. Они были счастливы, что повидали знаменитые пирамиды и храмы. Уничтожь эликсир. До последней капли.
Она смотрела вниз, на бушующее море. Внезапно ветер взметнул ее волосы и концы теплой шали. Джулия вцепилась в поручень, шаль сорвалась с ее плеч и улетела прочь, мячиком скатившись во тьму.
Туман поглотил ее. Джулия так и не увидела, как шаль упала в воду. Звуки ветра и шум корабельного двигателя внезапно стихли – все превратилось в сплошной туман.
