Он вернулся в свою каюту, запер дверь, упал в кресло и заплакал.
В полдень он вышел на палубу. Джулия сидела в своем любимом кресле и читала древнюю историю, над которой он смеялся – так много в ней было вранья и темных мест. Читая, она записывала в блокноте вопросы, которые потом задавала ему, а он отвечал.
– А, наконец-то ты проснулся, – сказала Джулия. Заметив странное выражение его лица, с тревогой спросила: – Что случилось?
– Я устал от этих мест. Посмотрим пирамиды, музей, в общем, все, что обычно смотрят туристы. А потом давай уедем отсюда.
– Да, понимаю. – Джулия жестом пригласила его присесть на соседнее кресло. – Я тоже хочу уехать, – сказала она. И быстро чмокнула его в губы.
– Давай еще разок, – сказал он. – Мне это так нравится! Она снова поцеловала его, обхватив теплой ладонью за шею.
– Мы пробудем в Каире всего несколько дней, обещаю.
– Несколько дней! Разве нельзя взять машину и быстро объехать все достопримечательности или же сесть на поезд и сразу же доехать до побережья? А потом уехать отсюда.
Джулия опустила глаза и вздохнула.
– Рамзес, прости меня. Но Алекс ужасно хочет послушать оперу в Каире. И Эллиот тоже. Я уже обещала им, что мы…
Он застонал.
– Видишь, я хочу с ними распрощаться. Я хочу сказать им, что не вернусь в Англию. И… кроме того, мне нужно время. – Джулия посмотрела на него испытующе. – Ну пожалуйста…
– Конечно. Эта опера… Что-то новое? Наверное, мне стоит посмотреть.
– Да! – воскликнула Джулия. – Это египетская история. Но она была написана итальянцем пятьдесят лет назад, причем специально для Британской оперы в Каире. Думаю, тебе понравится.
– Много инструментов?
– Да. – Джулия рассмеялась. – И много голосов!
– Ладно. Согласен. – Рамзес наклонился, поцеловал ее в щеку и в шею. – А потом ты будешь моей, моя красавица, только моей, да?
– Да, всем сердцем, – прошептала Джулия.
Этой ночью, когда он отказался снова сойти на берег в Луксоре, Эллиот спросил его о путешествии в Египет: доволен ли он, нашел ли то, что искал.
– Думаю, да, – сказал Рамзес, оторвавшись от книги, состоящей из географических карт и описания стран. – Думаю, я обрел будущее.
Это был дом Мамлюков, маленький уютный дворец, и Генри он нравился, хотя он точно не знал, кто такие Мамлюки, кроме того, что они когда-то правили Египтом.
Ну и что, ради бога, пусть себе правили, ему какое дело. Он наслаждался жизнью – пусть недолго, но в этом маленьком доме, украшенном восточной экзотикой и громоздкой викторианской мебелью, у него было все, в чем он нуждался.
Маленка готовила для него изысканные, приправленные специями блюда, которые казались ему особенно вкусными в те дни, когда он страдал от похмелья, и от которых он не мог отказаться даже тогда, когда был пьян в стельку, когда любая другая еда вызывала у него тошноту.
И вообще она здорово заботилась о нем, относила его выигрыши в Британский Каир и всегда возвращалась с его любимым джином, виски и коньяком.
Он выигрывал целых десять дней, а играл он ежедневно с полудня до позднего вечера. Так легко блефовать с этими америкашками, которые считают всех британцев неженками и слюнтяями. А вот за французом нужен был глаз да глаз: этот сукин сын зол как черт. Но он не мошенничал. И с долгами всегда расплачивался полностью, хотя Генри не мог представить, откуда у такого беспутного человека взялась прорва денег.
Ночами они с Маленкой занимались любовью на широкой викторианской кровати, от которой девушка была в восторге; она воображала себя аристократкой в этой кровати со спинкой из красного дерева и ярдами москитной сетки. Пусть себе предается своим маленьким мечтам. Пока он любит ее. Его не волновало, что он вряд ли когда снова увидит Дейзи Банкер. Генри более или менее привык к мысли, что никогда больше не вернется в Англию.
Как только Джулия со своей свитой приедет в Каир, он отправится в Америку. Ему даже пришло в голову, что отцу понравится эта идея и он не станет лишать сына дохода, если Генр
Сан-Франциско – вот город, который привлекал его больше всего. Его почти уже отстроили после землетрясения. У Генри было предчувствие, что в этом городе его жизнь наладится, что неурядицы его лондонской жизни забудутся как кошмарный сон. Он мог бы взять туда и Малинку. Ведь в Калифорнии цвет ее кожи никого не будет шокировать. Что с того, что ее кожа темнее, чем у него?
Ее кожа… Ему нравилась кожа Маленки. Смуглая, горячая Маленка. Несколько раз он выходил из шумного дома, чтобы посмотреть, как она танцует в европейском клубе.
Ему нравилось, как она танцует. Кто знает? Возможно, в Калифорнии ее ждет успех – разумеется, если он будет ее менеджером. Это может приносить деньги, а какая женщина не пожелает бросить гнилую дыру ради американского города? Она уже учила английский с помощью граммофона, проигрывая пластинки, которые покупала по собственному желанию в британском секторе Каира.
