Но что за белые пятна покрывают ее тело? Это кости, обнажившиеся кости – в тех местах, где время съело плоть, возможно, многие столетия назад. Голые кости проступали на левой ноге, белые кости виднелись на правой ступне, белые кости просвечивали на пальцах, тянувшихся к Рамсею.
Она не сохранилась. Ты пробудил существо, которое не сохранилось до конца!
Окно засветилось еще ярче. В пепельный сумрак проник первый луч солнца. Рамсей попятился, миновал Эллиота, ухватился за перила лестницы. Существо неуверенно шло за ним, все быстрее и быстрее, пока не попало под солнечный луч.
Оно потянулось к свету. Дыхание, смешанное со стоном, участилось, стало еще более судорожным, отчаянным, испуганным.
Сморщенная плоть на руках приобрела бронзовый оттенок. Лицо тоже стало бронзовым, все светлея и бледнея. Солнце сделало его более похожим на человеческое.
Существо развернулось к свету, чтобы выпить его, и тут же из рваных ран, покрывавших скелет, начала сочиться живая кровь.
Эллиот закрыл глаза. В какой-то момент он чуть не потерял сознание. Снизу донесся шум. Где-то далеко хлопнула дверь.
Он открыл глаза и заметил, что мумия приблизилась к нему. Обернувшись, он увидел Рамсея, который вцепился в перила и с ужасом наблюдал за мумией.
Боже, верни ее на место! Эллиот почувствовал жжение в груди, знакомую тяжесть. Боль пронзила левую руку, и он изо всех сил сжал серебряный набалдашник трости. Еле удерживаясь на ногах, заставил себя дышать ровно.
Мумия полнела на глазах. Плоть приобрела тот же цвет, что и кожа Эллиота; волнистая грива волос полностью скрыла плечи. И одеяние – даже одеяние изменилось. В тех местах, на которые попал эликсир, полотно снова стало белым. Когда существо стонало, его белые зубы обнажались до самых корней. Его груди налились плотью, и, обнажив женские формы, полотно лопнуло и обвисло вокруг ног, которые продолжали неуверенно двигаться вперед.
Глаза существа сосредоточились на человеке, стоявшем в конце коридора. Хриплое дыхание рвалось из груди. Рот искривлен гримасой.
Снизу опять донесся шум. Кто-то засвистел. Кто-то закричал по-арабски.
Рамзес склонился над перилами. По лестнице уже поднимались люди. Их крики могли означать только одно – его заметили.
В панике он кинулся к женской фигуре, которая была уже совсем близко от него.
С ее губ сорвался отчаянный вопль:
– Рамзес!
Граф закрыл глаза. Потом снова открыл: женщина проходила рядом с ним, вытянув вперед скелетообразные руки.
Кто-то крикнул: «Стоять!» – и выстрелил. Существо завизжало и прижало руки к ушам, потом бросилось назад. Пуля ударила в Рамзеса, и он чуть не упал на человека, который поднимался по лестнице. Отчаявшись, он повернул назад, к ожившей женщине. И снова прогремели выстрелы. Коридор оказался отличным резонатором – грохот стоял оглушительный. Рамзес повис на мраморных перилах.
Женщина задрожала, все еще зажимая уши руками. Она чуть не потеряла равновесия. Ее отбросило к каменному саркофагу, стоявшему у противоположной стены коридора. Когда пули засвистели вновь, она в ужасе завыла:
– Рамзес!
Это был вопль раненого животного.
Эллиот снова был на грани потери сознания. Он закрыл глаза и судорожно глотал воздух. Левая рука, стиснувшая трость, совсем потеряла чувствительность.
Он слышал, как охранники с шумом волокут Рамсея по лестнице. Рамзес явно сопротивлялся. Но их было слишком много.
А женщина… Она исчезла. Потом Эллиот опять услышал, как ее босые ступни царапают каменный пол. Он посмотрел сквозь стекло витрины и увидел, что она отходит в глубину коридора. Женщина шла пошатываясь, дыхание ее по-прежнему было судорожным и неровным. Она скрылась в боковой двери.
Внизу стало тихо. Очевидно, Рамзеса выволокли из музея. Но охранники наверняка вернутся сюда с минуты на минуту.
Не обращая внимания на боль в груди, Эллиот поспешно пошел по коридору и добрался до боковой двери как раз тогда, когда женщина доковыляла до лестницы черного хода. Он быстро обернулся и заглянул под выставочный стенд. Там на полу лежал сосуд, мерцающий в сером утреннем свете. Встав на колено, Эллиот ухитрился дотянуться до него, закрыл колпачок и опустил пузырек в карман.
Потом, поборов волну слабости, он начал спускаться по лестнице вслед за женщиной. Несколько раз чуть не упал – онемевшая левая нога подводила его. На полпути он увидел женщину – испуганную, шатающуюся. Одна рука ее, похожая на лапу с когтями, была вытянута вперед – словно она двигалась на ощупь в темноте.
Вдруг открылась дверь, и лестницу залил яркий солнечный свет. Вошла уборщица, на мусульманский манер с ног до головы закутанная в черное. В правой руке у нее была швабра.
Она тут же увидела двигающийся скелет и оглушительно завизжала. Швабра выпала из ее рук. Уборщица бросилась назад, к свету.
Раненое существо зашипело, потом зарычало и бросилось следом, протягивая костлявые руки, чтобы остановить этот пронзительный визг.
