— Разумеется,— согласился Гунтер,— но монастырь, о котором идет речь,— это совсем маленький монастырь в Ларкара Рочча, крохотном городке, затерявшемся в центре Сицилии. Настоящая дыра, в которой ничего не происходит. У такого могущественного человека, занятого крупными проблемами церкви, как ди Магистрис, не было никакого повода интересоваться этим местечком и каким-то жалким монастырем.
— Гм-м,— задумался Бассович, продолжая сосать леденец.— Может быть, родственники в тех краях?
— Нет. Магистрис — римляне по рождению. У них нет родственных связей в Сицилии.
— А нет ли там святого или паломничества в те края? В Сицилии множество всевозможных святых.
— Никаких святых, и паломничества туда нет. Но регулярно, каждый месяц и даже чаще, монсиньор писал настоятелю монастыря. Тут много писем и отметок в регистрационной книге, которую я унес с собой и которая предназначалась его секретарю. Ди Магистрис записал там о письме, которое нужно отправить в Ларкара Рочча. Вам не кажется это странным?
— Может быть, настоятель монастыря — его друг?
— Нет, он обращается к нему, как к обыкновенному священнику.
Гунтер взял одно из писем и прочел отрывок:
«...Мой дорогой брат во Христе, мы получили ваше письмо и счастливы узнать, что все идет хорошо в вашей епархии. Молим Бога, чтобы так было и дальше. Как только настанет подходящий момент, мы известим вас о нашем решении и о последствиях, которые будет это иметь для вас и вашего монастыря. Разрешите заверить вас, мой дорогой и возлюбленный брат, в нашей преданности и благоволении...»
— И так далее...
Бассович размышлял, закрыв глаза, потом открыл их и посмотрел на Гунтера.
— Когда мы отправимся туда?
— Через полчаса.
Бассович закрыл свою коробку с леденцами и вздохнул:
— При всех обстоятельствах, если мы даже зря отправляемся в Сицилию, мы сможем хотя бы отведать сицилийские блюда. Это стоит поездки!
В самолете Рим — Палермо они прочитали первые сообщения о смерти монсиньора ди Магистриса. Тон заметок был осторожным. Монсиньор ди Магистрис, высокопоставленный ватиканский дипломат, относился к тому же к числу влиятельных и родовитых семей. Эта трагическая смерть в результате примененного приема дзюдо, сломанная шея, обстоятельства убийства поразили и обеспокоили всех. Естественно, писали о подлом преступлении, неожиданном нападении и тому подобном. Но левая пресса безапелляционно заявляла о политическом убийстве. Она подчеркивала активность жертвы в области секретной дипломатии Ватикана и официальные миссии в Латинскую Америку и другие страны.
Из прессы также стало известно, что полиция была вызвана соседкой, которая услышала крики, доносившиеся из апартаментов ди Магистриса. Добавляли, что необычный пожар был вызван убийцами, которым удалось ускользнуть во время всеобщей паники. Свидетели говорили о двух мужчинах, но их приметы были весьма неопределенными. Конечно, следствие продолжалось. Левая пресса призывала покончить с теми, кто не проявляет бдительности «перед возрождением фашистской опасности» и «властью оккультного и империалистического Ватикана».
Небо было неумолимо голубым, когда Гунтер и Бассович прилетели в Палермо: ни облачка. При выходе, около стоянки такси, выстроились маленькие сицилийские тележки, запряженные лошадьми с плюмажем, помпонами и бубенцами. Рядом с торговцами мороженым и разными водами ожидали самолет на Турин или Милан матроны, одетые в черное, с чемоданами из потрескавшейся кожи, наполненными ветчиной и салом для сыновей, работающих у Фиата или Отт-Вианчи.
Гунтер и Бассович уселись в такси и приказали шоферу отвезти их в агентство по прокату машин. Они выбрали «ланчию», которая, по клятвенным заверениям представителя агентства, толстого мужчины с рыбьими глазами, прошла лишь десять тысяч километров. Он поедал обоих клиентов глазами, пока оформлялись документы на автомобиль.
— Англичане, а? — спросил агент.
— Нет, американцы,— ответил Гунтер.
— А! --- воскликнул толстяк.— Американцы здесь как дома! У меня есть родственники в Нью-Йорке. Два кузена и племянница. Я дрался вместе с американскими солдатами. Я был маки в 1948 году! — с гордостью добавил он.— А куда вы собираетесь поехать? — вдруг фамильярно спросил агент.— У меня повсюду родственники и друзья, по всей стране. Могу рекомендовать вас в любом месте!
— Мы поедем наугад,— ответил Гунтер.— Хотим познакомиться со страной...
— Туризм, да? — оживился он, оценивая сквозь обложку бумажника его содержимое и толщину чековой книжки своих клиентов.
— Туризм.
— Тогда желаю удачи! Ариведерчи!
— Ариведерчи! — ответил Г унтер.
