Тот вытащил нож с широким лезвием из кармана и принялся за крышку. Он ругался сквозь зубы, когда нож натыкался на болты, но в конце концов ему удалось освободить крышку, и она соскользнула на землю.
В полном молчании мужчины наклонились к гробу.
— Хорошо,— сказал шеф.— Это хорошо. Отнесите гроб в фургон.
—Теперь наш ход,— прошептал Гунтер.
Они появились с ружьями и кольтом «Кобра».
— Бросайте ваши пушки! — приказал Гунтер.
Один из тех хотел обернуться, с явным намерением выстрелить. Но первым это сделал Гунтер. Ружье выскочило из рук человека в маске, а сам он, словно сметенный сильным ураганом, от мощного удара ногой в грудь опрокинулся навзничь и покатился в сторону. Остальные добровольно опустили ружья и подняли руки.
— Отлично, теперь отступите на несколько шагов! — приказал Гунтер.— Повернитесь все лицом к стене.
Трое убийц уперлись носами в стену. Ударом ноги Гунтер столкнул ружья в яму.
— Огорчен случившимся, падре, — обратился он к отцу Орландо.— Кажется, они немного вас потрясли?
— Я что... это ничего,— возразил отец-настоятель,— вот он...— Отец Орландо указал на тело монаха с раздробленным черепом.
— Я вас предупреждал, что они не шутят!
Он подошел к гробу и заглянул в него. Внутри оказался второй, из темного дерева. Небольшого размера стекло было вставлено в его крышку, что позволило заглянуть внутрь. При свете фонаря, который он подобрал, Гунтер сумел различить тонкое восковое лицо с розовыми щеками — лицо фарфоровой куклы в обрамлении тяжелых светлых волос, покрытых черной вуалью.
— Это она? — спросил Бассович.
— Да, она.
Коста подошел и, взглянув, кивнул головой.
— Действительно она,— согласился он.— «Мадонна Дескамизадос», она...
— Что вы теперь собираетесь делать? — спросил отец-настоятель.
— Отдадим ее тому, кто имеет на нее право,— ответил Г унтер.
— Почему не дать возможность Ватикану сделать это?
— Потому что Ватикан больше не в состоянии руководить делом: святые отцы недостаточно оснащены для подобного рода игр, ими занимаются вот эти,— ответил он, указывая на троих в масках, которые ждали, уткнувшись носами в стену. Потом подошел к их толстому шефу и стволом пистолета ткнул его в бок.
— Повернись! — приказал он.
Толстяк повиновался. Сквозь прорези маски глаза горели злобой и страхом.
— Сними это!
Появилась жирная, круглая рожа с маленьким ртом.
— Витторио Монзальви?! — воскликнул отец Орландо.
— Вы его знаете?
— Да...— Святой отец был ошеломлен.— Это один из крупных помещиков в округе.
— Это он нес хоругвь Девы Марии в крестном ходе,— прошепелявил старый монах-привратник.
— Ну что ж, Витторио, ты довольно странный прихожанин,— заметил Бассович.— Скажи-ка мне, почему ты так интересуешься этим гробом? Проясни, почему такой крупный фермер, как ты, хочет наложить лапу на оболочку дамы, содержащуюся в этом саркофаге?
— Мафиози...— пробормотал старый привратник, осеняя себя крестом.
— В этом я сомневаюсь,— сказал Гунтер.— Сомневаюсь, что все эти приятные люди, в том числе и синьор ди Натто, мафиози. Почему, черт возьми, «Коза ностра»[3] интересуется Мерседес Руйц-Ибарра?
— Из-за денег, сын мой,— сказал отец-настоятель.— «Коза ностра» интересуется всем, что приносит деньги... Всем! Наркотики, проституция, недвижимость, скачки... Там, где существует возможность заработать, ищите мафию!
— Да,— согласился Гунтер.— Кто-то заплатил этим проклятым мафиози, чтобы они вывезли мумию и ликвидировали нас. Но кто?
— Кто? — повторил вопрос Коста, пристально разглядывая толстяка,— Кто заплатил вам за это, мой дорогой толстяк?
Витторио Монзальви не ответил. Он, всем своим видом демонстрируя презрение, смотрел поверх головы Бассовича.
— Витторио, хочу предупредить тебя, что твой брат ди Натто забыл обет молчания и заговорил. Он сказал, кто вы и где вас искать.
Толстяк демонстративно плюнул под ноги Бассовичу.
Коста покачал головой.
—Дурное воспитание!
Секундой позже толстяка, оказавшегося на четвереньках, рвало — он держался рукой за живот: Бассович ударил его изо всех сил и отбил ему почки.
— Прошу вас, сын мой, никаких грубостей здесь! — закричал отец-настоятель.
— Огорчен, падре, но мы должны это узнать,— возразил Гунтер.— Уж слишком много убитых.
— Отдайте его полиции,— предложил отец Орландо.— Там его допросят.
Бассович усмехнулся.
— Чтобы они ускользнули из тюрьмы или были выпущены по фальшивому свидетельству?! Об этом не может быть и речи! Витторио скажет нам, кто им заплатил за эту работу!
Коста подобрал одно из ружей и сунул его ствол под подбородок толстому человеку, который, гримасничая, продолжал держаться за бок. Дуло ружья, погрузившись в тройной подбородок, заставило толстую, лунообразную рожу откинуться назад.
— Внимание! — сказал Коста.— На счет «три» я стреляю. Понял? Хорошо: один... два...
Тот увидел свою верную смерть в свирепом взгляде маленького человека. И проблеял:
— Приказ был издан в Риме!
— Кто отдает такие приказы?
— Энцо Карбоне...— прохрипел Витторио, словно его душило, не сводя глаз с пальца Бассовича, лежавшего на спусковом крючке.
— Расскажи нам об этом Энцо Карбоне,— приказал Бассович.
У того был совершенно ошеломленный вид.
