– Клеопатра! – прошептал Рамзес.
Ее взор затуманился: груз воспоминаний придавил ее. Ей стало так тяжело, что она сама чуть снова не расплакалась. Только не сдаваться! Мрачные, ужасные воспоминания, память о страданиях, которые ни за что не должны повториться.
Клеопатра села на кровати, глядя на Рамзеса и поражаясь выражению нежности и страдания на его лице.
Он был очень красив, очень. Кожа как у тех юнцов, губы твердые и нежные. И глаза. Огромные прозрачно-голубые глаза Она видела его в другом месте: в темной комнате, когда поднималась из ада. Он наклонялся над ней, шепча древнюю египетскую молитву: «Ты есть, ты пребудешь вовеки!»
– Ты сделал это со мной, – прошептала она. И услышала звон разбитого стекла, почувствовала, как дрожат доски, ощутила камни под босыми ступнями. Ее руки были черными и сморщенными.
– Ты перенес меня сюда, в эти «новые времена», а когда я потянулась к тебе, ты сбежал.
Рамзес кусал губы, как мальчишка, дрожал, по щекам его катились беззвучные слезы. Ей надо сжалиться над ним – он так страдает!
– Нет, клянусь, – сказал он на старой знакомой латыни. – Нас разлучили. Я бы никогда не покинул тебя.
Это была ложь, отвратительная ложь. Клеопатра пыталась подняться, но змеиный яд парализовал ее. Рамзес! В ужасе она звала его, слыша собственный вопль. Но он отвернулся к окну. А женщины, окружавшие ее, плакали вместе с ним. Рамзес!
– Лжец! – прошипела она– Ты мог бы дать мне эликсир! А ты позволил мне умереть.
Он покачал головой:
– Никогда.
Нет. Она путает два совершенно разных события. Те женщины… Их не было там, когда он твердил молитвы. Она была одна, всегда одна.
– Я спала в каком-то темном месте. Потом пришел ты. И я снова почувствовала боль. Боль и голод. И я знала тебя. Я знала, кто ты. И я ненавидела тебя!
– Клеопатра! – Рамзес приблизился к ней.
– Нет, отойди. Я знаю, что ты сделал. Я знала это и раньше. Ты вытащил меня из царства мертвых – вот что ты сделал. Ты поднял меня из могилы. А доказательство – эти раны. – Ее голос стал еле слышен, в горле першило от обиды и горечи. Она поняла, что вот-вот закричит. Вдохнула воздух, стараясь сдержаться.
Рамзес взял ее за руки и встряхнул.
– Пусти меня! – закричала Клеопатра «Надо успокоиться. Не стоит кричать».
На мгновение Рамзес прижался к ней, и она не стала его отталкивать. В конце концов, бороться с ним бесполезно. Она слабо улыбнулась. Надо подойти ко всему с умом. Понять все раз и навсегда.
– О, как ты красив! – сказала она. – Ты всегда был так красив? Мы были знакомы и раньше и занимались любовью, да? – Она коснулась пальцем его губ. – Мне нравится твой рот. Мне нравятся мужские губы. Женские губы слишком мягкие. Мне нравится твоя шелковистая кожа.
Она томно поцеловала его. Перед тем как это случилось, ей было так хорошо с ним, что другие мужчины ничего для нее не значили. Если бы он дал ей свободу, если бы у него хватило терпения, она бы всегда возвращалась к нему. Почему он не понимал этого? Она должна была жить вольно, как и полагалось царице Египта. «Я целую его, и мне так же жарко, как и тогда».
– Не останавливайся, – простонала она.
– Это ты? – Какая боль звучит в его голосе! – Неужели это ты?
Клеопатра снова улыбнулась. Ужасно, но она сама не знала ответа. Она засмеялась. Забавно! Она запрокинула голову в смехе и почувствовала, как его губы коснулись ее шеи.
– Да, целуй меня, возьми меня, – сказала она.
Его губы спускались все ниже, его пальцы стягивали с нее платье, его губы приближались к соску. Она не могла больше терпеть, она таяла от удовольствия. Внезапно он судорожно стиснул ее, его рот впился в ее грудь, язык коснулся соска, и он прижался к ее груди, как маленький ребенок.
«Люблю ли я тебя? Да, я всегда любила тебя! Но разве я могу покинуть свой мир? Как я смогу жить без того, что так мило мне? Ты говоришь о бессмертии. Я не могу это постичь. Я знаю только одно: здесь я царица, а ты уходишь, угрожая покинуть меня навсегда…»
Клеопатра отпрянула.
– Пожалуйста! – взмолилась она. Где и когда она произносила эти слова?
– Что с тобой?
– Не знаю. Я не могу… Я вижу что-то, а потом все исчезает.
– Я многое должен рассказать тебе, ты должна многое вспомнить. Главное, попытайся понять.
Клеопатра встала и отошла. Потом посмотрела вниз, взялась за подол платья и оторвала широкие оборки. Подняла подол вверх и кивнула ему:
– Вот! Опусти свои голубые глазки, посмотри, что ты сделал со мной! Это я понимаю! – Она дотронулась до раны в боку. – Я была царицей. А теперь я стала ходячим кошмаром. И ты возродил к жизни этот ужас своим чудодейственным эликсиром! Своим снадобьем!
Она медленно опустила голову и прижала руки к вискам. Тысячи раз она повторяла эти движения, но головная боль не стихала. Постанывая, Клеопатра раскачивалась из стороны в сторону. Ее стон напоминал какую-то песню. Может, она облегчала боль? Не разжимая губ, она напевала странный мотив: «Божественную Аиду».
Она почувствовала, что Рамзес положил руку ей на плечо, стараясь повернуть к себе. Словно пробудившись от сна, она взглянула на него. Красавец Рамзес.
