– Не за что, – слабо улыбнулась Роза. – Очень прошу вас, не рассказывайте никому про меня. Ни одна душа не знает, где я живу, квартира снята по чужому паспорту. Очень боюсь, что после смерти Константина папарацци кинутся меня искать, я не переживу их внимания. Хотя это и хорошо, что не переживу… Вы посмотрите на ногу той несчастной женщины?
– Хотите, я ей прямо сейчас позвоню и спрошу про палец? – предложила я.
Роза кивнула. Я вытащила телефон и набрала номер Эммы.
Мелодичный женский голос произнес какую-то фразу по-гречески, я сунула трубку бывшей экономке с просьбой перевести ее.
– Абонент находится вне зоны действия сети, – перевела она.
– Наверное, Эмма пошла на пляж. У вас есть мобильный?
– Нет, – ответила Роза. – Кому мне звонить?
– Давайте ваш городской номер.
– Он тоже отсутствует.
– В Греции есть не телефонизированные здания? – поразилась я.
Роза кивнула:
– В провинции их немало. Не знаю, как в Афинах, но предполагаю, что и там полно трущоб. Я уже объяснила – живу в самом дешевом месте, постройка состоит из клетушек, которые хозяин сдает нищим эмигрантам и бедноте. Телефонная линия – дорогое удовольствие, лучше приобрести сотовый с самым дешевым тарифом. Здесь многие так и поступают. Но мне-то говорить не с кем.
– А «Скорую помощь» вызвать, полицию… Не дай бог что случится! – растерянно сказала я.
Роза оперлась о буфет.
– Пока, слава богу, проблем не было. Давайте поступим иначе: вы дадите мне свой номер, а я позвоню вам вечером, тут недалеко есть таксофон.
Я вынула кошелек, достала немного денег и предложила Розе:
– Держите!
Экономка протянула было руку с нежно-белой кожей и просвечивающими венами, потом отдернула ее.
– Зачем? – изумилась старушка, расширив свои удивительно яркие для пожилой дамы глаза.
– На таксофон, – уточнила я.
Роза прищурилась.
– Сумма, которую вы предлагаете, слишком велика. Спасибо за заботу, я, конечно, бедна, но не привыкла брать подаяние.
– Извините, – смутилась я, – просто я хотела помочь. Раз вы будете мне звонить…
Экономка сделала быстрый жест рукой.
– Неужели вы полагаете, что я осталась равнодушной, услышав историю Эммы? А вдруг это и правда Софья? Вы взбаламутили мою душу! Бедная женщина не понимает, что произойдет, если ее родство с Константином подтвердится. Софью же арестуют! И хорошо будет, если учтут состояние ее здоровья и не посадят. Она станет нищей, лишившись денег Эммы, ее московской недвижимости… Ради всего святого…
Роза приложила руки к груди.
– Виола! Умоляю вас, если увидите на ее ноге шестой палец… если поймете… В общем, убедите Софью остаться Эммой. Она ничего не приобретет, вернув свое имя, только потеряет. Получит опозоренную фамилию, станет дичью для журналистов, лишится дома во Флоридосе и очутится в какой-нибудь дыре… вроде этой. Нет, нет, ваша знакомая – Эмма! Скажите, ведь это так?
– Сейчас мне трудно делать какие-либо выводы, но я учту ваши слова. Очень постараюсь, поговорю с Поспеловой по душам, – заявила я. – Вероятнее всего, она и впрямь Эмма.
– Надеюсь вечером услышать то же самое, – заплакала Роза. – Если же… Ох, я никогда не смогу обнять Сонечку, побоюсь выдать ее. Ну зачем вы пришли сюда? Почему нарушили мой покой? Калистидасу остались на земле считаные дни, я бы ушла за ним, зная, что там встречу всех своих любимых и родных… Как умирать понимая: Сонечка тут одна, без помощи…
Я осторожно погладила Розу по плечу.
– Успокойтесь, думаю, что это – Эмма.
Экономка подняла голову.
– А я думаю – нет, – прошептала она. – Урна с прахом Сони захоронена в склепе. Я иногда прихожу на кладбище, смотрю на могилу Оливии – и сердце дрожит. Гляну на табличку с именем Софьи и ничего не ощущаю. Я всегда понимала: что-то здесь не так! Ну не могла моя душа не почуять горя. Там, в урне, пепел Эммы, а Соня жива. И это ужасно!
Я вышла из дома Розы, села в машину и посмотрела на Лео, который мирно спал на заднем сиденье. Котопес обладает покладистым характером – он спокоен, неприхотлив в еде, не требует длительных прогулок. Может, забрать его с собой в Москву? Милое животное с каждой минутой нравится мне все больше и больше.
Нога нажала на педаль, руки повернули руль. А мысли побежали по руслу, проторенному во время разговора с бывшей экономкой Калистидасов…
Шестипалость – очень заметная примета. И Роза абсолютно права: если у вас есть лишний отросток на руке или ноге, то в семейной истории непременно найдется кто-то, от кого вы получили это отличие. Соня была приемной дочерью, и если бы Калистидасы очень захотели, они сумели бы найти ее родителей. Впрочем, кто являлся биологическими отцом и матерью девочки, мне абсолютно неинтересно. Меня занимают другие вопросы.
