– Получается, что мое, – парировал собеседник. – Вернее, наше с тобой. Там еще один человек погиб при аварии.
– Не понимаю, – растерялся Юрий.
– Я с женой разводился, – пояснил мужчина, – у нас как раз дележка имущества была. Полюбовно договорились: мне квартиру, ей дачу. Долго спорили и наконец-то проблему утоптали. Потом дура мне и заявляет: «Хочу не дом, а деньги! Пока не продам избу, никаких бумаг не подпишу. Вдруг ты меня надуваешь? Может, фазенда копейки стоит… Ты, хитрый жмот, себе городскую квартиру оставишь, а мне всучишь сарай? Нет уж. Пусть сначала дачка уйдет в другие руки, тогда и видно будет».
– Знакомая история, – буркнул Юрий, испытав неожиданное расположение к незнакомцу.
– Ну поехали дачу смотреть, – продолжал Иван, – я сзади сел, а бабы вперед. Твоя, скажу, еще та прошмандовка. Только тронулись, стала мужа грязью поливать, а моя поддакивает. За десять минут они скорешились, словно одни в «Жигулях». Затем твоя Рада за руль попросилась, и моя ее пустила. Я и говорю: «Хорош идиотничать». Да только моя замечаний не терпела, тут же как завизжит: «Машина чья? Не твоя! Вот и молчи в тряпочку». Сука!
– Сука, – эхом отозвался Юрий.
– Повернули влево, – продолжал Иван, – навстречу грузовик. Рада рулем крутанула, машина вильнула в сторону, а по обочине мужик шел.
– Блин!
– Пьяный в задницу, еле шагал.
– Вот черт, – прошептал Юрий.
– Его сшибло, закрутило, ваще смело.
– Ну зачем твоя жена мою за руль пустила? – заорал Юрий, – Радка назло мне учиться в автошколу пошла, права недавно получила. Она ж только по прямой ехать могла!
– «Жигули» вломились в дерево, – не обращая внимания на его крик, продолжал Иван, – загорелись, я успел выскочить, а баб впереди зажало. Короче, сгорели они. Твоя сразу насмерть, моя пока того… жива, но, наверное, тоже скосопятится.
– Ужас какой! – только и сумел выговорить Юра.
– Честно скажу, – кашлянул Иван, – мне мою не жаль. Наоборот даже, теперь нет никаких проблем с дележкой квартиры. А ты сильно убиваться по своей станешь?
– Нет, – признался Хорьков. – Радка из меня год кровь пила, до трясучки довела.
– Значит, нам авария помогла, – констатировал Иван. – Одно плохо. Мужик-то погиб! Небось родственников имеет. Хватятся его, в милицию побегут, узнают про аварию и будут у нас с тобой бабки тянуть. С тебя больше возьмут!
– Этта почему? – возмутился Юрий. – Чья машина – тот и отвечает!
– А кто за рулем сидел? Водитель основной ответчик!
– Хозяйка не имела права Радке баранку давать! И как доказать, что моя жена тачкой управляла?
– Я-то живой! – напомнил Иван.
Разговор пошел по кругу, Юрий примолк.
– Ладно, – неожиданно сказал Иван, – видать, мы с тобой в одном положении находимся. Я ваще-то жениться хочу, ребенок у нас скоро родится.
– Во! И я тоже после развода в загс собрался, – удивился Юра. – Радка рожать не хотела, а Татьяна с милой душой. Надо же, как у нас одинаково все выходит! И че нам теперь делать?
Иван чихнул.
– Машина сгорела дотла, труп не опознать. Никто не видел аварии, на второстепенной дороге все случилось, там одна телега в три часа проезжает, я ушел еще до прихода «Скорой». Короче, если менты спросят, отвечу: «Ничего не знаю! Болею простудой, лежу в кровати. Где жена, понятия не имею, мы давно разбежались, каждый в своей комнате живет. Машина ее собственность. Куда она ездила, не ведаю». Ничего про твою не скажу, понял?
– Спасибо, – прошелестел Юра. – Но в автомобиле тело найдут?
– Обгорелые кости, – фыркнул Иван. – Может, водитель по дороге кого подсадил? Нет, тут все чисто. Да и местные сыскари, думаю, суетиться не станут. Главное, нам не напортачить. Заявление о пропаже жены надо нести дней через тридцать. Если станут спрашивать, чего так поздно спохватился, отвечай, что она и раньше уезжала с любовником. Непременно прокатит. А если вдруг по костям сообразят, кто погиб, то к нам какие претензии? Мы дома были. В общем, будем с тобой сообща стараться – выиграем.
– Ладно, – согласился Юра.
– Он дурак? – спросила я, когда Марк замолчал.
– Просто жадная сволочь, – пояснил практикант.
– Даже не спросил, кто ему звонил! Фамилию, телефон не узнал, поверил в чушь!
– Ага, – подхватил Марк. – Шуметь не стал, волну не поднял, через месяц в милицию заяву припер. Сами знаете, как к подобным документам в отделениях относятся: не ребенок пропал, не старуха безумная, а молодая еще женщина, вменяемая. Конечно, Юрию сказали: «Небось с любовником укатила, еще объявится».
– Она не объявилась, – вздохнула я. – Хорьков милицию не дергал, прошло установленное законом время, Раду признали умершей и выдали мужу необходимый документ. Постой, значит, в «Жигулях» была Хорькова?
– Получается так, – согласился Марк.
– Но в машине находились трое! Эмма и ее муж поехали на дачу вместе с Софьей. Мне Поспелова так сказала… вернее, Калистидас… Короче, не важно. Их там было трое – Эмма, Антон и Софья, ни о какой Раде речь не шла.
– Выходит, Эмма про нее забыла. Амнезия.
– Но вспомнила же она про Софью… – протянула я. – И… вот, однако, странность… прямо нестыковка…
– Какая? – полюбопытствовал Марк.
