— 466, что последнее ты помнишь? Сосредоточься на каком-то моменте времени, если покажется, что он поможет тебе вспомнить больше. Ты мог бы, пожалуйста, закрыть глаза и попытаться рассказать о том, что первым придёт тебе в голову?
Он продолжал наблюдать за ней.
— Я опять хочу тебя. — Всё-таки он медленно извлёк всё ещё немного твёрдый член из её тела. — Не отвлекай меня больше сексом. Я требую ответов.
— Я дам их тебе. Тебе нужно помочь мне помочь тебе.
Он ухмыльнулся.
— Не нравится мне, как это звучит. Я уже слышал такое раньше.
— Это хорошо. Значит, ты что-то вспоминаешь. Что?
Его глаза оставались закрытыми, и она терпеливо ждала. Важно, чтобы он сконцентрировался на любом фрагменте, который сможет вспомнить и который поможет по кусочкам воссоздать какую-либо часть его жизни. Она хотела получить обратно того мужчину, которого полюбила. Боль в груди со временем становилась сильнее, пока росло беспокойство, что он так и не обретёт ясность сознания. Выражение его лица стало меняться. Тёмные глаза внезапно открылись, и от боли в них у неё перехватило дыхание.
Его взгляд скользнул к укусу, и он зарычал, выпустил её и переместился быстрее, чем, как она подумала, это вообще возможно. В одну секунду он был над ней, а в следующую — откатился прочь. Она успела повернуться вовремя и увидеть, как он приземлился на пол, на четвереньки.
Она попыталась сесть, серьёзно обеспокоенная тем, что он так и остался там, на корточках, только спиной к ней.
— 466?
Он обернулся, и блеск слёз, стоявших в его глазах, заставил её потянуться к нему. Он поднялся, развернувшись лицом к ней, и стал отходить назад, не останавливаясь, пока его зад не ударился о решётку. Он зарычал, резко повернулся и отошёл в дальний угол комнаты.
Джой наблюдала, как он вцепился в прутья, казалось, напряжён был каждый мускул его тела. Вид его, полностью обнажённого, немного отвлекал, он был таким красивым, но она волновалась за его психическое состояние и почувствовала вину за то, что обратила внимание на его идеальное тело.
— 466?
— Убирайся отсюда, — прорычал он. — Я навредил тебе.
— Ты не виноват, — она встала на ослабевшие ноги. Между занятием сексом он спал на ней, поэтому тело ощущалось немного вяло и болезненно. Это послужило напоминанием о том, насколько она потеряла форму за все эти годы, сидя за столом. Большая нагрузка на работе не позволяла выделить время на посещение спортзала.
— Посмотри на меня.
— Я не могу. — Он сделал глубокий вдох, отчего его спина стала ещё шире. — Уйди, Джой. Сейчас. Я опасен.
Он осознал, кто она. Его страдающий тон стал подсказкой, говорящей о глубоком сожалении и тоске, которую он, должно быть, почувствовал, если восстановил какую-то часть памяти.
— Всё хорошо. Я в порядке. Это ничего, наложить повязку — и через пару дней можно об этом забыть.
Он помотал головой, волосы рассыпались по спине.
— Я зверски жестоко поступил с тобой. Уходи! — Он зарычал. — Иди!
— Я не оставлю тебя. Это лишь укус. Я не умру от такого, или чего-нибудь вроде того.
Он отпустил решётку и медленно повернулся. Она почти пожалела об этом, увидев его лицо.
— Ты уже оставила меня. Почему вернулась обратно? Зачем ты здесь?
— Я тебе говорила, много раз. Что ты помнишь?
— Ты оставила меня. Ушла. — Он сделал шаг вперёд и замер. Руки сжались в кулаки.
— Меня отравили враги, я страдал потерей памяти, и ты пришла помочь мне снова вернуться к моей жизни.
Она кивнула, не обращая внимания на всё более ощутимый холод в помещении. Жар его тела больше не согревал её.
— Всё верно. Что последнее ты вспомнил?
— Все это.
Джой не могла с уверенностью сказать, насколько точным было это утверждение. Он сам не знал точной причины, по которой случился рецидив.
— Как тебя зовут?
Он поднял голову, чуть прищурившись.
— Мун. Я живу в Хоумлэнде, иногда в Резервации. Нас перевезли сюда из четвёртого участка, когда правительство США отдало нам Хоумлэнд в качестве извинения и чтобы откупиться за своё участие в финансировании Мерсил Индастриз. Резервацию мы приобрели самостоятельно.
Сердце Джой забилось быстрее. Не в этого мужчину она влюбилась, но это Мун, который появился после ее ухода из его жизни.
— Ты помнишь нападение? То, как тебя подстрелили?
Она пыталась оставаться беспристрастной. У неё, как женщины, сердце разбилось от того, как холодно он смотрел. Худшие страхи превращались в реальность. Он сказал, что всё помнит, и если это так, значит, он отказывается принять её в своей новой жизни. Она всегда боялась, что он не сможет её простить. Кажется, страх был оправданным.
— Какой-то ублюдок подстрелил меня дротиком с транквилизатором. Я находился в Резервации. — Он отвёл взгляд, изучая комнату. — Это подвал медцентра в Хоумлэнде?
— Да. Тебя доставили сюда.
— Я напал на моих друзей. — Его голос зазвучал ниже, кулаки разжались. На лице, когда снова посмотрел на неё, читался гнев.
То, как он разглядывал её обнажённое тело, снизу вверх, пока не встретился с ней взглядом, заставило Джой покраснеть.
— Надень свою одежду. — Он опустил взгляд на свою грудь, кажется, только сейчас заметив собственную наготу. — Дерьмо.
