Только Академия Наук и Площадь Победы оказали сильное сопротивление. Из числа своих жителей, а также беженцев, бежавших от Ленточников с других станций, они собрали отряд и сами двинулись на встречу приближающимся полчищам ленточников. Полки сошли в туннелях между Площадью Якуба Коласа и Академией Наук. Инстинктивному бесстрашию ленточников противостояло отчаянная смелость оставшихся людей. Те и другие буквально закупорили собой туннели и сошлись в рукопашной схватке, которая длилась почти сутки. Возможно, у защитников и были бы шансы выстоять, но находившиеся среди них Ленточники всеми силами тайно и явно вредили обороне. Несколько ленточников-камикадзе взорвали себя прямо в толпе защитников. Другие, незаметно в толпе наносили удары ножами в спины защитников и при этом словесно сеяли панику, предлагая отступить или скрыться. Последние две станции пали.
На Московской линии, восточнее Октябрьской, установилось владычество Ленточников.
Шли очень быстро. Впереди шёл Митяй, за ним Радист с Майкой на руках (Майка указывала путь), за ними – все остальные. Митяй доверял девочке, спасшей их таким чудесным способом.
Ментал, когда они ещё шли, обратился к Митяю:
– Командир?
– Говори быстро!
– Я насчёт девочки…
– Я заметил, что у неё способности твоих получше будут.
– Я ни про это…
– Сейчас не время.
Они шли по лабиринтам подземных переходов и вошли в расширение хода, из которого вела дверь-люк в какое-то сооружение. На двери имелась облупленная трафаретная надпись «МУОС, убежище 14/23, вместимость 120 человек» и более свежая рукописная надпись красной краской: «Штаты Муоса. Штат Фрунзе-Кепитал. Поселение Новосёлкино». Значит они шли совсем в другую сторону.
Дверь-люк была приоткрыта. Майка указала на дверь и сказала: «Там». Митяй осторожно культёй-арбалетом открыл дверь и посветил внутрь фонарем. Вниз вела лестница. Митяй стал спускаться по лестнице и наткнулся на труп мужчины с арбалетной стрелой в груди.
Помещение убежища состояло из трёх частей. Буферное помещения, в котором ранее находились кухня, санузел, привод артезианской скважины и бытовые помещения. Теперь оно было переоборудовано под оранжерею для выращивания сельхозпродукции – под самый потолок уходили этажерки с ящиками с землёй, в которых росли какие-то злаковые. Злаковые были чахлыми – они не могли нормально расти от нескольких лампочек, висевшей под потолком. Следующим помещением была столовая-гостинная. Здесь тоже была оборудована оранжерея. Третье помещение – спальное, частично также было заставлено ящиками с землей. Кроме ящиков были установлены четыре велопривода для мускульной выработки электроэнергии, и в четыре этажа нары примерно на сорок спальных мест. Судя по всему, жильцов когда-то здесь было больше, чем кроватей, просто они спали по-очереди. Сейчас живых в убежище не было. Несколько ящиков с землёй перевёрнуты, разбросаны другие нехитрые пожитки жильцов. В помещениях они нашли двенадцать трупов с ранениями от холодного оружия. Нападение произошло совсем недавно – трупы ещё не стали разлагаться и кровь на бетонном полу ещё не засохла.
– Ленточники, – уверенно заявил Митяй.
– Почему ты так решил?, – спросил Рахманов.
– Оставили только убитых. Остальных увели делать пересадку. Их превратят в ленточников. Вернут сюда… У ленточников стало ещё на одно поселение больше. Совсем близко к Америке. Скоро будут брать Америку. Если уже не начали.
– Значит нам надо уходить?
– Нет, они вернуться только через несколько дней или недель. Я думаю, нам пока в этом убежище ничего не угрожает. Предлагаю остаться здесь. Нам всем надо отдохнуть. У нас был тяжелый день.
В течении часа они убрали трупы, найдя невдалеке разрытую нишу, которую когда-то местные использовали одновременно как туалет, кладбище, мусорную свалку и питомник для разведения слизней. Митяй и Рахманов подошли к двери. Рахманов, осматривая стальную дверь полуметровой толщины с мощным герметизирующим и запирающим механизмом, на которой не было не единой царапины, спросил:
– Как они взломали дверь?
– Её не взломали. Дверь открыли изнутри.
– Предательство?
– Это слово здесь не уместно. Без участия своих тут не обошлось: или снаружи или изнутри был кто-то из местных, ставший ленточником. Изнутри врядли – они бы определили его сразу. Может кто-то из торговцев или охотников был захвачен и пришел сюда уже ленточником, приведя своих новых друзей. Ему, как своему, дверь и открыли. А может они были в осаде долгое время – ленточники они ж терпеливые. Да с холодухи решили сами дверь открыть, чтобы погибнуть в бою или попытать счастья и прорваться. А может кто-то решил сдаться, и добровольно стать ленточников, испугавшись голодной смерти, – такое тоже бывает.
Они закрыли дверь, выставили дозор. Митяй спросил у Рахманова:
– Что теперь делать будем, друг?
