Вдруг со стороны Шлюзовой послышался звук электрического мотора. Но этот звук не мог быть связан с поднятием гермодвери — слишком тихий. А спустя полминуты Вере по глазам резанул резкий свет, сразу же погас, затем загорелся и погас ещё несколько раз. Неожиданная светомузыка на ночных обитателей произвела ужасающее впечатление — одни из них затихли, другие, наоборот, завыли, кто-то стал убегать и улетать от источника света, а кто-то, наоборот, двинулся по направлению к нему, желая поживиться тем, кто так светиться, или просто уничтожить того, кто посмел поглумиться над ночной тьмой. Армейцы держались, но фильтры их противогазов издавали учащённо-нервное шипение. Несколько секунд хватило Вере, чтобы идентифицировать источник свечения, — это был мощный прожектор, поднятый на высокую металлическую опору для того, чтобы освещать выезд из Шлюзовой и площадку вокруг неё. Но светил он явно не на площадку, а куда-то вдаль — на юго-восток. Это объясняло звук мотора — очевидно, прожектор был оборудован электродвигателем, позволявшим его поворачивать при необходимости, не выходя из Шлюзовой. Вряд ли такая конструктивная особенность была заложена в изначальный проект Шлюзовой, скорее, изобретательный создатель-смотритель данного сооружения, став цестодом, по своей инициативе реализовал своё никому не озвученное рацпредложение. Серия свечений с неравномерными промежутками означала какой-то сигнал, адресованный туда, куда был направлен прожектор. Вера быстро подскочила к окну, рискуя быть атакованной кем-нибудь из потревоженных хищников, она до боли в глазах всматривалась туда, куда был направлен луч света, ожидая ответного сигнала. Но ни в следующую минуту, ни через полчаса его не последовало. Это односторонняя связь — очевидно, получатели сигнала не обладали возможностью ответить, либо боялись это делать, чтобы не быть обнаруженными.
Оставалось только продолжать наблюдение. В любом случае Даша оставалась внутри Шлюзовой и рано или поздно должна оттуда выйти либо на Поверхность, либо обратно в Улей, где за ней также должны были проследить. Впрочем, всё пока складывалось удачно. За ночь никто из ночных хищников не попытался напасть на шестерых двуногих, сбившихся в кучу на полу одной из сотворённых их предками пещер. Армейцы успокаивались — раз ничего не произошло за ночь, то днём тем более всё должно обойтись.
Но за час до рассвета что-то пошло не так. Какая-то иррациональная тревога внезапно хлынула в Верино нутро. Она прислушалась и поняла, что снаружи стало тише, намного тише. Издалека всё также доносились не предвещающие ничего хорошего звуки, но в радиусе трёх сотен метров всё затихло, как будто, по команде. И тишина эта была тревожная, сродни той, которой всю эту ночь придерживался их маленький отряд. Вера напрягла весь свой слух, неморгающие глаза, казалось, вылезут из орбит. И она увидела это — едва видимая в сильно растворённом облачным покровом тусклом лунном свете фигура быстро и почти беззвучно пронеслась в метрах семидесяти от их наблюдательного пункта. И скрылась за ближайшими руинами. Для натренированной памяти следователя этих полутора секунд хватило, чтобы мысленно сфотографировать увиденное. А затем, сопоставляя расстояния, углы наблюдения и траекторию движения неизвестного объекта, время, которое он наблюдался Верой, её разум почти автоматически сделал расчёты, и их результаты были пугающими: это был человек или человекообразное существо, передвигающееся на двух ногах, ростом более двух метров. Оно двигалось со скоростью, значительно превышающей скорость быстрого бега тренированного человека. Учитывая, что исполин двигался с такой скоростью в кромешной темноте и при этом почти беззвучно, а также то, что армейцы его даже не заметили, можно было счесть увиденное за порождённую усталостью и перенапряжением галлюцинацию. Но вот фигура появилась снова — на фоне светлой гермодвери Шлюзовой она была видна намного лучше. Теперь были различимы голова, плавно переходящая в массивную шею, органично сочетавшуюся с нереально широкими плечами. Вера ожидала, что это существо постучит в гермодверь — появилась необъяснимая уверенность в том, что этот гуманоид непременно разумен и пришёл он именно на зашифрованный вызов Архимеда. А потом Вере показалось, что гигант повернулся к ней и внимательно на неё посмотрел. Конечно же, этого нельзя было видеть — слишком далеко и слишком темно. И всё же Веру на мгновение посетило какое-то нездоровое чувство: как будто она стала слабеньким травоядным, прибитым спокойным взглядом загнавшего его в угол опасного хищника. А ещё спустя полсекунды силуэт исчез, будто растворился в ночной тьме. Вера несколько раз зажмурила слезящиеся от долгого неморгания глаза, но это не помогло — на фоне гермодвери никого не было.
Прошло несколько секунд. Эта тишина не подкупала Веру — чувство надвигающейся опасности заставило ей напрячься. Только её чуткий слух уловил какое-то движение под оконным проёмом. Быстро выхватив секачи, она успела выкрикнуть:
— К бою!
