– И с таким именем вы предлагаете мне жить среди приличных людей? – выдохнула шокировано.
– Более, чем приличных, – торжественно изрёк Давыдов и, подняв указательный палец, перечислил, – Три учителя, фельдшер, акушерка, участковый…
– Чё?.. – перебила ошалело.
– А что ты хотела, лапонька? – прищурившись, упрекнул он. – Да не райцентр… Да чуть-чуть Сибирь.
– Чё?! – завопила уже в панике.
– Во-о-от! – подытожил довольный Давыдов. – Ты уже и говор местный применяешь. И никакой тебе фуфлологии.
– Вы хотели сказать филологии? – на автопилоте поправила я.
– Ага, и её тоже.
– Но как же… Кипр там, Тунис, Америка?.. – растерянно поинтересовалась я.
– Э-э, милая, – недовольно сморщился Давыдов. – Это ты фильмов насмотрелась. А сейчас у нас что?
– Что? – выпалила растерянно.
– Коровавирус, – с видом знатока торжественно выдал мужчина.
– Корова… что?
– Вирус, – развёл он руками. – Так что, либо в Сибирь, либо…
– Либо что? – уточнила, не желая расставаться с призрачной надеждой.
– Либо за вашу сохранность мы ответственности не несём, – металлическим тоном голоса камеры хранения на вокзале отозвался Давыдов.
– А может, просто охрану приставите? – пробормотала я.
– Ну-у девочка… – протянул он. – Мы же тебя не от Ашота с Равшаном защитить хотим. Хотя они тоже распоясались…
– А-а?..
– Короче, – уже жёстко рявкнул мужчина. – Если ты не хочешь быть порезанной на сотню маленьких кусочков, а перед этим пущенной по кругу…
– Не хочу… – перебила, с содроганием представив кучу поруганных кусочков себя.
– Ну вот, – проворчал он нетерпеливо. – Мне ещё и висяка с твоими останками не хватало. Так что… Собирай вещи Снежа, то есть Маша.
Снежана
Инструктаж был довольно долгим и невыносимо нудным. Чуть не уснула, пока следователь с самым невозмутимым видом расписывал моё ближайшее будущее. Запоминать даже не пыталась. Толку-то… Основное, что поняла, мне НЕЛЬЗЯ буквально всё! Нельзя связываться с родными, для которых под моё исчезновение уже заготовили легенду с какой-то стажировкой, нельзя упоминать своё настоящее имя и фамилию, рассказывать о друзьях, родственниках и адресах моего прежнего проживания или нахождения.
По мнению следователя, на каждом углу меня будет поджидать убийца или нанятый им киллер. Все дальнейшие действия я должна была согласовывать, а так как, опять же, связи меня лишат и говорить о расследовании и предстоящем суде ни с кем нельзя, смотрим первый пункт. НЕЛЬЗЯ ВСЁ! И точка!
С гудящей от происходящего головой и новыми документами меня сопроводили из кабинета, усадили в полицейскую машину и повезли домой. Так как мой телефон изъяли, предупредить Светку возможности не было, и я мысленно надеялась застать её хотя бы дома. Меня не было почти двое суток и, надо полагать, подруга уже с ума сходила. С неё станется заявиться в клуб и устроить разборки.
До дома машина не доехала. Неразговорчивый сотрудник полиции, назвавшийся просто Серым, припарковал мою персональную карету у соседнего дома и, выйдя из салона, повёл меня почти под конвоем, деловито оглядывая окрестности, как типичный тайный агент, о которых я пересмотрела кучу фильмов.
Перед дверью квартиры мужчина забрал у меня ключи и, открыв замок, зашёл первым. Не снимая громоздких ботинок, прошёлся по комнатам и, изобразив пальцами какой-то непонятный знак, кивнул. Я вопросительно вскинула брови и покрутила пальцем у виска. Серый протяжно вздохнул и, закатив глаза, скрестил руки на груди.
– Заходи, сказал, всё чисто, – проворчал низким басом и, пройдя на кухню, залез в холодильник.
– Ну, про чисто я бы поспорила, – косясь на его пыльную обувь, намекнула я, но, когда он, выудив колбасу и хлеб, уселся за стол, намекнула чуть прозрачнее: – Светки на вас нет. Щас бы полотенцем по роже схлопотали.
– За что? – уточнил он, продолжая процесс создания бутерброда, где ломоть хлеба был вдвое тоньше куска колбасы.
– Обувь в приличных домах принято снимать, – вздохнув, пояснила уже в открытую.
– Так это в приличных, – хмыкнул Серый и, ополовинив бутерброд одним укусом, прошамкал: – И поверь мне, если бы я разулся, твоя Светка упала бы замертво.
– Почему? – вскинув брови, удивилась я.
– Двое суток дома не был, – дожёвывая честно добытое, поделился мужчина и, оценив моё перекошенное выражение лица, усмехнулся: – Вижу поняла. Кстати, от тебя сейчас несёт не менее кхм… многогранно.
– Чего? – оскорблённо возмутилась я.
– Тик-так, тик-так, Маша, – расплылся в ехидной улыбке Серый и, постучав по циферблату наручных часов, гаркнул: – Чё встала?! Иди мойся и вещи собирай! Через час мы должны быть на вокзале.
– Как через час? – охнула я. – Мне в ванне только полчаса отмокать.
– Ты блин, будущая жертва мокрухи, булками живее шевели. На душ десять минут, ещё десять на сборы. Поняла?!
– Не ори! – огрызнулась я и, вдёрнув нос, буркнула: – Подождёшь…
– Я предупредил, – проурчал мужчина и, глянув на остатки колбасы, отрезал ещё один ломоть хлеба, бурча себе под нос: – Делать мне больше нечего, как глупых девиц пасти. Не будешь готова вовремя, поедешь как есть, без шмоток и вонючая.
