— Б., это брючный костюм от Александра Маккуина за две тысячи пятьсот долларов. Никто не сдаст его в бюро находок.
Наверное, она права. Я параноик. Наливаю себе миску с хлопьями.
— Что-то в «Кошер Чармс» в последнее время недокладывают хлопья, — говорю я.
Я подслушиваю из вентиляции (в ковчеге стало слишком рискованно после инцидента с отпечатком ботинка — я грешу на грязь из Зассанного переулка), когда Клоунесса Лори говорит, что пойдет выгулять осла.
— Если будешь проходить мимо «Шлимски», купи там еще «Кошер Чармс» и кошерного крема для бритья, ладно? — окликает Б3.
— Ага, — отвечает она с некоторым раздражением и хлопает дверью, отчего вентиляция раскрывается и я вываливаюсь на пол перед Б3. Какое-то время он меня разглядывает.
— Началось «Вторжение похитителей тел»? — говорит он, доставая пистолет из розовой наплечной кобуры.
— Какое? — спрашиваю я. — Есть три киноверсии и, конечно, рассказ Джека Финни, на котором они все основаны.
— Я знаю, — говорит он. — Естественно, я знаю.
— Тогда какое?
— Естественно, фильм тысяча девятьсот семьдесят восьмого.
— Естественно, — соглашаюсь я. — Остальные ужасны.
— Ужасны.
— Но нет, я не похититель тел.
— А кто?
— Друг мой, это ты, так сказать, похититель тел.
И снова я слышу далекую музыкальную ноту.
— Не будь идиотом, — говорит он.
— А ты не будь мной, — парирую я.
— Слушай, я владелец этой дорогой квартиры. И это ты живешь в моей вентиляции, и, полагаю, жил в моем ковчеге, и, полагаю, днем переодеваешься в мою жену.
— Даже если так, — говорю я, — ты — моя замена, и, смею добавить, даже не первая.
— Просвети же, — говорит он. — Что случилось с твоей первой заменой?
— Если так интересно, я его убил.
Б3 взводит пистолет, или как там это называется. Кажется, взводит. Я подныриваю под ствол, и после того, как мы несколько минут боремся на полу, гремит выстрел.
Я прячу его тело в комнате-холодильнике за горами пастрами долгого маринования, говядины кукурузного откорма и печенки мелкой нарезки. От него придется избавиться, но сейчас времени нет. Я стираю кровь, закончив как раз перед тем, как возвращается Клоунесса Лори. Молча ставит для меня бумажный пакет на кухонный стол. Все еще дуется.
— Слушай, а где твоя ермолка? — говорит Осел2, подозрительно меня оглядывая.
Я театрально изображаю, как ощупываю макушку, и удивляюсь.
— Хм, — говорю я. — Как странно.
Ищу ее на полу, замечаю пропущенную каплю крови и небрежно ставлю на нее ногу. Осел хмурится.
— Хм-м, — говорит он. — Любопытно.
— Клоунесса Лори, — говорю я, — ты не могла бы принести мне из спальни другую ермолку?
— Какую тебе? — вздыхает она.
К счастью, я немало слонялся по квартире, всюду совал нос и знаю, чего просить.
— Бордовую стеганую ермолку для курения, пожалуйста, — говорю я.
Она сердито уходит ее искать, а я остаюсь.
— Может, присядешь? — говорит осел. — В ногах правды нет.
— Я постою, — отвечаю я.
— Да? — говорит он. — Как знаешь.
И не спуская с меня глаз, пятится из комнаты. Я быстро стираю каплю. Он заглядывает обратно, но я уже опять стою как ни в чем не бывало.
— А пожалуй, присяду, — говорю я ему.
И присаживаюсь. Возвращается с ермолкой Клоунесса Лори, отдает и говорит, что съезжает.
— Наша жизнь уже совсем не та, — говорит она.
— Понимаю, — говорю я.
Лежа в одиночестве, нежась в кровати королевского размера, я читаю книгу Барбосае:
