И тут Ферда начал придумывать: “Знаешь, мама, нам надо будет устроить в муравейнике лифт. Детишки внизу заплачут: “У-у-у-а-а-а! Мы хотим наверх!” — а я за ними спущусь на лифте и подниму их. Или вот ещё: я сделал бы для детей ванны и душ, и знаешь… зайдет к нам кто-нибудь в гости, а мы ему скажем: “Посмотрите, как у нас тут хорошо!” — и вдруг — ш-ш-ш-ш! — окатим его водой”.
Тут Ферда сам себя остановил. “Нет, мы лучше так делать не будем, а то на нас еще станут сердиться. Знаешь, мама, мне хочется придумать для детей такую машину, которая бы сама каждого мылила, скребла, споласкивала и вытирала. А если кто-нибудь из детей не захотел бы умываться, мы бы ему сказали: “Посмотри, какие красивые колесики у машины. А ну, попробуй, поверни вот это, теперь это, а теперь вот это колесико!” Дети бы колесики вертели, вертели, машина бы их мылила, скребла, споласкивала, вытирала, а дети бы радовались, что можно вертеть колесики и что машина так хорошо бегает…”
— Ах ты, затейник, затейник! — перебила его мама. — Принеси-ка лучше яички; мы их тут в сухом месте как следует уложим.
— А для яичек мы сделаем сверху вниз жёлоб, и каждое новое яичко — фю-иииить! — так и покатится в свою кладовую, — пошутил Ферда и побежал за яичками.
Когда он понёс их вниз, три первых яичка уже шевелились, пытались вырваться, потому что это были уже не яички, а маленькие червячки-личинки, вылупившиеся из яичек. Мама, склонившись к ним, сразу принялась их чистить, ласкать и кормить.
Как всё быстро менялось! Сколько было нового!
Через два дня домик нельзя было узнать. Сверху он был покрыт кучкой хвои, как самый настоящий муравейник. Вход теперь закрывался четырьмя камушками, а не одним, и внизу были окончательно готовы две новые кладовые: одна — для яичек, другая — с перегородками, для только что вылупившихся маленьких червячков.
Ферда ходил среди малышей, сияя от радости.
Только и слышно было: “Деточки маленькие, крошечки мои, чего вам принести покушать? Хорошо ли вам? А ну, малыш! Иди сюда, я тебе вытру ротик. Не бегайте слишком много, а то устанете!”
Но шалуны ни на минутку не успокаивались. Они ползали, толкали друг друга, прятались. Чтобы не путать червячков, пришлось Ферде дать им всем имена.
Утром малыши просыпались рано и тотчас поднимали шум.
— У-у-у-у-у-у-у-у-у — а-а-а-а-а-ах! — зевали они и сразу же принимались шалить.
— Ку-ку! Где я? Ищите меня!
— Ферда, Пышка кувыркается!
— У-у-у-а! Смешинка меня тянет за ногу!
— Я хочу есть!
— Я хочу к маме!
— Мы не будем умываться!
— Что? Умываться? — удивлялся Ферда. — Почему это вам в голову пришло? Разве я могу вас, мои милые шалуны, мучить умыванием? Как вы только могли подумать? — и вдруг — брызг! брызг! — всех обливал водою. — Так, а теперь всем умываться раз-два-три! Вы не мурашки, а замарашки! Кто раньше всех умоется, получит раньше всех есть!
Сколько было весёлого визга и писка! А как все торопились!
Мгновенье — и Ферда уже кормил малышей кашей, которую приготовила мама. Он ходил и приговаривал:
— Это вот для Точки, это для Пискуна, а вот это для Кусаки. Смешинка, открой-ка получше рот, чтобы каша не текла по подбородку! Ну, а ты что, Копуша, так мало ешь? Смотри, плохой муравей из тебя вырастет! На, вот тебе ещё! — Копуше теперь так понравилась каша, что он даже попросил облизать ложку.
— Кушайте, кушайте! — радовался Ферда. — Завтра я принесу маме ещё больше сладкого сока, и она вам снова сварит кашку.
Не удивительно, что червячки быстро росли, крепли, толстели, и вскоре многие из них стали почти такие, как Ферда.
Самые большие, те, которые больше всех ели, просто могли бы лопнуть, если бы с ними вдруг не случилась удивительная вещь.
Однажды утром, когда все как обычно шалили, вдруг Пискун закричал:
— Посмотрите, что это тут лежит?
Все притихли. Вместо самых толстых, самых больших червячков на полу лежали гладкие неподвижные куколки. Это червячки так изменились за ночь, что теперь у них даже носа не было видно.
Проказники испугались. Что случилось с нашими братьями?
— Да вы не бойтесь! — успокоил их Ферда. — Они превратились в куколок; теперь они спят, а как только проснутся, кожица куколки лопнет и — гоп! — из каждой выскочит большой муравей. Ну а сейчас я пойду погуляю с ними.
В лесу снова поднялась суматоха, когда Ферда повёз куколок на прогулку. Опять жучки и совсем маленькие муравьишки попрыгали к нему на санки, весело смеялись, а остальные бежали рядом и кричали: “Прокати-и-и-и!”
На шум прибежал большой зелёный, с огромными усами, жук Дровосек.
