– Мистер Оуэнс, я не понимаю, чего все так на меня ополчились. Я целыми днями торчу на этой заправке – вон, гляньте в окно, видите? Вот там я и работаю, никуда не выхожу до самого вечера. Мать рассказала мне уже, что на меня хотят повесить нападение на какую-то бабку, но мне не нужен адвокат, мой босс, старый скупердяй, просто скажет, что я никуда не выходил, вот и все. Понимаете? Да и платить вам нечем. Мы не шикуем, знаете ли.
– Где ваша машина, мистер Сандерс? – отрывисто спросил Оуэнс, и по его тону Билли сразу понял, что валять дурака тут не выйдет, не с этим типом уж точно.
– Я не знаю, сэр, – ответил парень, на сей раз серьезно. – Месяц назад я… мы поехали кататься с ребятами, взяли пива, уехали на озеро…
Оуэнс, не отрываясь, смотрел Билли в глаза.
– В общем, пива было много, а потом какие-то девки мне подсунули косячок, и… Я не помню, как оказался дома. И не помню, где я мог оставить свою машину. Мать думает, она у Рика в гараже стоит, своего-то у нас нет гаража. Но я уже месяц ее не видел.
– Мистер Сандерс, вам предъявлено серьезное обвинение, по которому вы можете получить семь или даже десять лет тюрьмы.
Билли отшатнулся.
– От черт… черт… – Он взъерошил свои спутанные волосы. – Я не делал этого, сэр, клянусь вам, я даже не знаю всей этой истории. Мне, мне никак нельзя в тюрьму…
– Разумеется, мистер Сандерс. И именно поэтому вы сделаете то, что я вам скажу. – Оуэнс поманил Билли в свою машину, и как Лорел ни старалась, она не смогла понять, о чем они там договорились.
Как и предсказывал инспектор, судебное заседание стало событием. Театром одного актера.
Пятница выдалась солнечной, но изнуряющую духоту развеял свежий западный ветерок, и все участники заседания пребывали в благодушном настроении.
Дело представлялось совершенно ясным: юный Сандерс, разгильдяй и безотцовщина, напился в стельку и напал на беззащитную милейшую Минни.
Скоро ему вынесут суровый, но вполне справедливый приговор, и можно будет отправиться пропустить по стаканчику на открытой веранде у Шейна или Доусона – эти заведения были ближе всего к городской мэрии Лейкфорда, в которой и проводились судебные заседания. Одно время поговаривали о том, чтобы построить специальный зал для таких случаев, но преступность здесь носила характер эпизодический и негрубый, и общим решением предложение было отклонено.
Тем сильнее было возбуждение горожан от предстоящего суда. Заседание было открытым и в небольшой зал пришли, казалось, все жители городка.
Минни Бойлс, с прямой спиной и нахмуренным лбом, восседала на жестком стуле за небольшим деревянным ограждением.
Секретарь суда, Морган Уоллес, попытался было втолковать ей, что нет никакой необходимости в этом фарсе, что Минни будет вполне удобно за широким столом напротив судейской трибуны, но старуха была непреклонна – ей грозила опасность, заявила она недотепе-секретарю. Сандерс опасен, он может попытаться напасть на нее прямо в зале суда, и лучше бы властям позаботиться о том, чтобы поставить рядом с ней парочку крепких офицеров, чтобы ничего экстраординарного не произошло.
Морган привык к капризам вздорных пожилых дамочек – работа обязывала, да и его собственная бабуля выжила из ума три года назад и периодически называла внука то именем покойного мужа и требовала приласкать ее, то кличкой собаки. Он вежливо улыбнулся и заверил Минни, что все будет так, как она захочет.
На скамье подсудимых вжался в спинку сиденья бледный Билли Сандерс.
До последней минуты он не верил, что всё это на самом деле происходит с ним, пил пиво перед телевизором и не ходил на работу. Кажется, его мать уже заплатила какой-то штраф, и нужно просто подождать, пока суматоха уляжется.
И когда этим утром в двери его дома требовательно постучали офицеры, надели на него необязательные в общем-то наручники и усадили в машину, он просто разрыдался.
Билли пытался поймать материнский взгляд, но Мелисса сидела слишком далеко, в самом дальнем конце зала у выхода. Не отрываясь, она смотрела на широкие дубовые двери, боясь пропустить появление адвоката.
Однако сколько ни вглядывалась она, а приход Оэунса все же пропустила – он вошел через служебный вход, боковую дверь, следом за старым судьей Торнуэллом.
Когда Гарри Оуэнс вышел на середину зала суда, готовясь выступить с речью, женщины, сидящие в зале, не смогли подавить дружный мягкий вздох – слишком красив был этот адвокат, в своем безукоризненном костюме, наглаженной сорочке, с чисто выбритыми щеками.
Долгие месяцы после этого суда жены будут просить мужей надеть костюм в субботу вечером, чтобы хоть на час ощутить себя женой красивого мужчины, успешного мужчины – и всегда будут получать отказ.
Элегантность была не в чести у жителей Лейкфорда – здесь больше ценили честность, отзывчивость, открытость… А этот высокий человек в костюме, несмотря на выдающуюся привлекательность, казался закрытым. Запечатанным наглухо.
– Миссис Бойлс, – обратился адвокат к Минни совершенно свободно, – вы утверждаете, что этот мужчина напал на вас с целью ограбления?
