— Ну что, товарищ Ипполитов, выписываемся, — сказала сестричка.
С этими словами с него сняли повязку, и нам открылся кривенько выполненный шов правее брови. Не знаю, где он умудрился так схлопотать, но рана выглядела жутковатой, даже учитывая то, что она схватилась и заживала, и как следствие, уже не представляла угрозы для жизни.
Васька, белый как простыня, встал с койки. Зыркнул на меня украдкой. Я сделал вид, что не заметил его взгляд. Он дождался, когда медсестра чуть отойдет, чтобы утилизировать бинт, и зашептал:
— Ща, Гриш, все принесу, карточные долги надо отдавать, все по-честному. Проиграл — значит, проиграл.
— Кашу твою съем — и в расчете, — отмахнулся я. — Мне твое шмотье не нужно.
В отличие от Васьки, я играл не затем, чтобы разжиться добром. Пусть живет, человек он вроде не пропащий, а шулером его нынешняя действительность сделала, где если не ты, то тебя. Жрать-то хочется, а зарабатывает каждый кто как может.
Васька, заслышав мой ответ, изумился, но быстро взял себя в руки. Подошла медсестра.
— Гриша, на ужин у нас гречка, на этот раз без выбора, — несколько смущенно сказала она.
— Гречка — значит, гречка, — я пожал плечами, — ничего против гречки не имею.
— Мою порцию отдайте Григорию, — вклинился Вася.
— Еще чего, Иполитов! Какую твою порцию? Ты выписываешься, не положено! К тому же ты за то время, что у нас лежал, на полгода вперед наел, бездонный будто, — отрезала медсестра.
И пошла по палате обход делать. Горе-шулер снова поник, понимая, что не удастся ему расплатиться кашей и халява накрывается медным тазом. Но я подбодрил его.
— Не кисни, на радуге зависни. Иди уже, товарищ Вася, коммунизм строй. Будешь должен. А вот насчет азартных игр я бы на твоем месте задумался, до добра это увлечение тебя не доведет.
Вася снова воодушевился и даже раскрыл рот, набирая воздух, чтобы начать мне петь дифирамбы. Но несостоявшегося шулера прервал оклик, послышавшийся от двери.
— Мне к товарищу Нафанину!
Я обернулся, услышав свою фамилию, которая до сих пор резала ухо. Ох, ешкин кот… В проходе стояла миниатюрная и безупречно сложенная девушка в военной форме и в буденовке. Форма висела на ней мешком, явно мужского покроя, но даже эта одеяние не могло скрыть все достоинства ее фигуры. Неудивительно, что сосед Васька, хоть звали и не его, сразу замолк и засмотрелся, облизав пересохшие потрескавшиеся губы. Я же смекнул, что интерес ко мне человека в форме мог быть связан с желанием забрать меня в армию.
Тикать — не тикать? Вон, в принципе, окно, разбил — и ищи-свищи. Но далеко ли я убегу с дыркой в боку? Да и от дам как-то стыдно бегать. Я остался сидеть на койке, ожидая, как будут разворачиваться события.
— Вообще-то к нам проход запрещен! — гостью увидела сестричка, мигом упершая руки в боки.
Я видел, как она смотрит на ботинки военной, на которых по самый рант были налеплены комья грязи. Такое вопиющее нарушение чистоты сестричке явно не нравилось. Девчушка ни чуточки не смутилась.
— Чрезвычайная комиссия, — коротко ответила она и сразу двинулась ко мне, не обращая внимания на продолжавшую возмущаться медсестру. — Мне нужен товарищ Нафанин.
— Вот он, Гришка-то, — медсестричка указала пальцем на меня, но отвлеклась от грозных взглядов лишь на секунду: — Милочка, ноги вытираем…
Чекистка, что ли? Час от часу не легче… Интересно, что ей от меня нужно.
Я заметил, как остальные больные начали переворачиваться на бок при виде чекистки. Кто прогуливался по палате, те улеглись на койки, а кто-то притворился спящим и даже изобразил вполне естественное похрапывание. Больные на фронт не хотят или рожами светить не с руки. Васька, за которым наверняка имелись грешки, потупил взгляд, засобирался и шажками-шажками — пошёл на выход. Тем более, что ему уже и команду давали соответствующую.
Впрочем, до остальных чекистке не было никакого дела. Она подошла к мой койке и смерила меня взглядом.
— Товарищ Нафанин?
— Допустим.
— Меня зовут Мария Ильинична Стальная, — представилась она.
— Что-то вы не похожи на чекистку, товарищ Стальная, — я смерил ее взглядом в ответ.
Фамилия еще такая… ну, сейчас мода брать себе такие, всех в промышленность тянет. — Как так, не похожа? — на миг растерялась она.
— Удостоверение предъявите, пожалуйста… — ляпнул я, а потом уже сообразил. Какие уж там в 1920-м году удостоверения?
— Что-что?
Я прокашлялся осторожно, заодно и дух перевёл.
— Говорю, сообщите цель визита, пожалуйста.
— Проведение предварительного следствия по делу нападения на товарища Новикова… — выдала как по методичке.
— А я каким боком к вашему предварительному следствию, товарищ Стальная?
Другой любопытной деталью, которую я подметил, стало отсутствие у Маши южного говора. Этим она отличалась решительно от всех здесь. Видимо, прибыла в Ростов из другого региона, возможно, из Петербурга или из Москвы.
— При том, товарищ Нафанин, — сердито поджала губы Маша. — Мы вышли на след банды Карася. Благодаря вам. Тех кого вы преследовали — их задержали. Они вывели нас на след.
