1920-й год. Ростов опустошен гражданской войной. В городе царит хаос и разгул преступности. Советская милиция только на стадии становления - вчерашние крестьяне и рабочие не способных противостоять бандам. Налетчики, шулера и уличные грабители чувствуют себя безнаказанными. Попаданец из нашего времени оказывается в гуще событий. Его сознание перенеслось в молодого воришку-босяка. Он не намерен влачить жалкую жизнь, а стремится стать сотрудником советской милиции. В планах создать УГРО, ведь за плечами у него прошлое – тридцать лет службы в МВД. Но оказалось, что устроиться в органы не так-то просто, а бывшие подельники открыли на него охоту…
Танцпол сверкал ядовитыми лучами лазерных проекторов и гудел разудалым пятничным вечером. Разномастная публика, отмечая конец трудовой недели, набилась в не так давно обновленный гадюшник, в котором сделали ремонт и модный ребрендинг.
Парни-студенты, мужички постарше и прочие охотники на подвыпивших девиц вальяжно расселись на диванчиках мягкой зоны, небрежно тянули кальян и бросали взгляды на толпу извивающихся в танце девушек, высматривая добычу. Сидели с таким видом, будто являлись владельцами нефтяной вышки, как минимум. Бухой человек с кальяном в ночном клубе почему-то пытается выглядеть именно так...
Мужики посолиднее и пообеспеченнее пришли «со своим» — попивали холодную водочку с куклами в обнимку. Те хихикали их шуткам и тянули ботексные губки к трубочкам, вставленным в сверкающие хрусталиками льда коктейли. Казалось, без трубочек куклы пить уже не умеют. Конечно, с такими-то губищами...
Я примостился за дальним столиком в углу, подальше от основного движа. Неторопливо отхлебнул обычное нефильтрованное из высокого запотевшего бокала и смотрел на все действо с философской тоской, будто был лишний на этом празднике жизни с поджиганием коктейлей, пьяными визгами и танцами под новый хит очередной инстасамки, которая раньше была блогершей, а теперь вот петь ей вздумалось.
Моргенштерна уже подзабыли, туда ему и дорога, теперь в моде фитоняшки с силиконовыми вложениями, переваливающимися через вырез топика. Не беда, что петь не умеют, ведь в современных песнях главное — «жопа». Как говорится, умом Россию не понять, разве что жопой...
Веселенькая композиция сменилась электронным медляком с «пластиковым» звучанием. Посетители расселись за столиками, радостно галдя и готовясь к очередным возлияниям. Редкие парочки закружились в медляке под картавый «трагический» рэп, повествующий о метаниях простого столичного парня у которого слишком много лавэ, и он не знает, куда их потратить.
Только я в этот вечер был один и старался не смотреть на обжимашки сладких парочек. А на душе скребли кошки. Целая стая кошек...
Я хрустел чипсами, периодически отпивал из бокала пастеризованную херню с громким заявлением ее производителя о соблюдениях традиций пивоварения со времен крещения Руси.
— Что ж... Григорий Андреевич, — сказал я сам себе. — Давай выпьем за...
И тут осекся... За что пить? За семью? Нет ее теперь у меня, сегодня Маринка собрала вещи и сбежала. В свои пятьдесят с хвостиком я так и не обрел крепкого тыла и смеха детишек возле новогодней домашней елки.
Служба, мать ее, съедала все мое время. Вот и Маринка не выдержала. Это сначала ей прикольно было с ментом жить. Ствол и все дела. Но не стволом единым. Шубку ей захотелось, путевку на Пхукет и свою «Мазду». Все будет, сказал ей я. Но не сразу... я ж на государевой службе и деньги не печатаю, а в кредит лезть не хочу. Маринка фыркнула, сказала, что я всю молодость ей сгубил. Целых два года на меня потратила, собрала чемоданы и слиняла.
Скатертью дорожка, только вот почему-то грустно. Что-то в этой жизни пошло не так, раз я никому не нужен. Получается, и выпить не за кого... Хотя нет... За друзей. Которые никогда не предадут.
Вспомнил своего напарника Игорёшу. Отличный малый, молодой пока старлей, но это дело поправимо. Мой питомец, так сказать. Наставником я у него был, а сейчас вот коллеги.
Я перед начальством не выслуживался, и жопы лизать не обучен, вот и не продвинулся дальше старшего опера в звании майора. А Игорёша далеко пойдет, он современных взглядов. Молодец, так и надо сейчас... Или нет?..
Моложавый официант в слишком цветастой рубашке и штанах с мотней до колен (вылитый скоморох) в очередной раз попытался ко мне подсадить запоздалых гостей. На этот раз это была изрядно подвыпившая компашка из двух парней и забальзаковской дамы с макияжем не во возрасту. Компашка дружно пошатывалась. Видно, что хорошо подготовилась к походу в клуб, чтобы здесь сильно не тратиться.
Я гневно зыркнул на пришлых. Те поняли без слов, что хмурый дядька с бандитской, будто вырубленной из камня мордой, совсем не рад их обществу, и ретировались.
«Скоморох» вежливо попытался меня урезонить, мол, если я никого не жду, то не положено одному такой столик занимать. Но я хлопнул кулаком по столу, сверкнул удостоверением и сказал, что только девок ко мне можно подсаживать. Желательно стройных и красивых. Ну или хотя бы нетрезвых...
А пока хотелось побыть одному. Немного погрустить по своей молодости, когда я был полон сил и энтузиазма радовался каждому раскрытому висяку, как преданный ретривер приходу хозяина. Вроде ничего не изменилась, все также лямку тяну, грамот, благодарностей и прочих побрякушек с муаровыми ленточками уже девать некуда. Вот и все, что я нажил почти за тридцать лет службы. А нет, вру... Еще гастрит есть, пара шрамов от ножевых и колено хандрит. Неудачно прыгнул, когда одного хмыря преследовал.
