– Дзётаро! – прервала его Оцу, взяв мальчика за подбородок и глядя ему в глаза. – Ты слово в слово повторяешь наставления учителя Аракиды.
– Ты их тоже слышала?
– Конечно, – укоряюще ответила Оцу.
– Могу ведь я ошибаться!
– Мне не нравится, что ты повторяешь чужие слова, пусть каждое слово учителя Аракиды – сущая истина.
– Учитель прав. Слушая его, я задумываюсь, уж так ли велики герои Нобунаги, Хидэёси и Иэясу. Они важные особы, но стоит ли покорять всю страну, а потом печься только о своих интересах?
– Положим, Нобунага и Хидэёси не были совсем плохими. Они хотя бы отремонтировали императорский дворец в Киото и пытались сделать что-то для простого народа. Они достойны похвалы, пусть ими руководило желание доказать свою правоту. сёгуны Асикаги были гораздо хуже.
– Почему?
– Ты слышал о войне Онин?
– Хм-м.
– Сёгунат Асикаги был совершенно беспомощным, в его правление шли беспрерывные усобицы: даймё дрались между собой, захватывая земли. Простой народ не знал ни минуты покоя, и никому не было дела до того, что случится со страной.
– Ты говоришь о знаменитых сражениях между кланами Яманы и Хосокавы?
– Да. В то время, сто лет назад, Аракида Удзицунэ стал главным жрецом храма Исэ. У него не было средств даже для соблюдения древних церемоний и священных обрядов. Удзицунэ двадцать семь раз посылал прошения правительству о выделении денег на ремонт обветшавших храмовых построек, но не получил ответа. Императорский двор был слишком беден, сёгунат слишком слаб, даймё заняты войнами. Удзицунэ не отступился, и в конце концов ему удалось возвести новый храм. Не стоит забывать эту грустную историю. Дети, становясь взрослыми, забывают о матери, люди забывают о предках, о давшей нам жизнь великой богине, почитаемой в Исэ.
Дзётаро подпрыгнул, хлопая от восторга в ладоши. Он радовался, что вынудил Оцу на страстную речь.
– Кто сейчас повторяет чужие слова? – воскликнул он. – Думаешь, я не слышал этого от учителя Аракиды?
– Упрямец! – засмеялась Оцу. Она хотела дать ему подзатыльник, но мешок помешал ей. Оцу ласково смотрела на Дзётаро. Он наконец обратил внимание на ее необыкновенную ношу.
– Чье это? – спросил он, протянув руку к дорожной котомке.
– Не трогай! Никто не знает.
– Я аккуратно, просто посмотрю. Тяжеленная! А длинный меч какой громадный! – Дзётаро чуть не захлебнулся от восторга.
Послышалось шлепанье соломенных сандалий. Прибежала одна из девушек-мико.
– Вас зовет учитель Аракида. У него какое-то поручение к вам, – сказала она и тут же поспешила прочь.
Дзётаро растерянно огляделся. Зимнее солнце светило сквозь голые верхушки деревьев, ветер волнами пробегал по ветвям. Дзётаро, казалось, заметил призрак среди солнечных отблесков.
– Что с тобой? – спросила Оцу. – Что ты там увидел?
– Ничего, – хмуро ответил мальчик, покусывая указательный палец. – Когда девушка произнесла слово «учитель», я вдруг подумал, что речь идет о моем учителе.
Оцу помрачнела. Замечание Дзётаро было простодушным, но зачем упоминать имя Мусаси?
Оцу, вопреки совету Такуана, и не думала изгонять Мусаси из памяти. Она продолжала любить и тосковать по нему. Такуан – бесчувственный человек. Порой Оцу жалела его, не ведавшего, что такое любовь.
Любовь – как зубная боль. Когда Оцу была занята, любовь ее не тревожила, но стоило ей погрузиться в воспоминания, как ее охватывало желание отправиться в дорогу, найти Мусаси, обнять его и пролить слезы радости.
Оцу молча пошла по дорожке. Где он? Нет больше и горше муки, чем разлука с дорогим человеком. Оцу шла, и слезы струились по ее щекам.
Тяжелые мечи и потертые кожаные ремни дорожного мешка ни о чем не говорили. Она не догадывалась, что тащит боевые доспехи Мусаси. Дзётаро, поняв, что огорчил Оцу, молча плелся следом. Когда Оцу свернула к воротам дома Аракиды, он подбежал к ней.
– Сердишься?
– Нет, все хорошо.
– Прости меня, Оцу!
– Ты не виноват. Просто у меня грустное настроение. Не беспокойся. Узнаю, какое дело ко мне у господина Аракиды. А ты поработай в саду.
Аракида Удзитоми называл свой дом Домом учения. Часть его служила школой, которую посещали не только храмовые девушки, но и пятьдесят детей из трех уездов, приписанных к храму Исэ. Аракида пытался увлечь детей предметом, который не пользовался особой популярностью, – историей. В больших городах древняя история Японии вышла из моды. Ранняя история страны была тесно связана с храмом Исэ и окрестными землями, но теперь настали времена, когда люди путали судьбу страны с судьбой военного сословия, и мало кого интересовала древняя старина. Удзитоми в одиночку сеял семена древней традиционной культуры среди юного поколения из окрестностей Исэ. Удзитоми отвергал мнение, что провинция занимает второстепенное значение в судьбе нации. Он считал, что детям надо прививать знания о прошлом, и тогда дух славной старины воспрянет и разрастется, как могучее дерево в священном лесу.
