После смуты Онин народ пребывал в смятении, походя на заросли дикой конопли. Нобунага срезал коноплю, Хидэёси огреб ее. Иэясу расчистил и разровнял поле для новой жизни. Воинское сословие, единственной выдающейся чертой которого была безграничная гордыня, потеряло прежнее могущество в стране. Битва при Сэкигахаре положила конец его главенству.
Мусаси знал, что независимо от того, останется ли власть у Токугавы или она перейдет к Тоётоми, народ уже не свернет с нового пути, ведшего от хаоса к порядку, от разрушения к созиданию.
Мусаси в воспитании Иори уделял большое внимание дисциплине. Он создавал самурая нового типа для грядущих времен, свободного от пережитков прошлого.
– Иори!
– Да, учитель!
– Солнце садится, пора тренироваться. Готовь мечи.
Мальчик принес мечи и, став в официальную позу на коленях, попросил наставника дать урок.
Учитель и ученик замерли, держа деревянные мечи на уровне глаз. Солнце коснулось горизонта, роща потемнела, громче запели цикады.
– Глаза! – скомандовал Мусаси. Иори шире раскрыл глаза.
– Смотри мне прямо в глаза!
Иори напрягался, но его взгляд буквально отскакивал от зрачков Мусаси. Глаза учителя поражали без оружия. Иори пытался сосредоточиться, но у него кружилась голова, руки и ноги слабели.
Иори едва сдержался, чтобы не отступить, за что ему много раз попадало, но шагнуть навстречу Мусаси он не мог. Будто кто-то прибил ему ноги гвоздями к полу. Иори почувствовал, как его опаляет внутренний жар. «Что это со мной?» – думал Иори. Негодование из-за собственной слабости росло в нем с неудержимой силой. Охваченный порывом духовной энергии, Мусаси воскликнул:
– В атаку!
В тот же миг Мусаси расслабил плечи и быстро отскочил назад. Иори бросился вперед, развернулся и увидел учителя на том самом месте, где был сам мгновением раньше.
Они повторяли упражнение, не проронив ни слова.
Высокие травы покрылись росой, и луна выглядывала из-за верхушек криптомерии. Налетал порыв ветра, и цикады мгновенно смолкали. Настала осень, и полевые цветы, неприметные в летнюю пору, ласкали глаз непритязательной красотой.
– Достаточно, – сказал Мусаси, опуская меч. Только сейчас они услышали чей-то негромкий голос.
– Кто это? – удивился Мусаси.
– Верно, путник просится на ночлег.
– Посмотри.
Через секунду Иори вернулся.
– Путник? – спросил Мусаси.
– Гость.
– Гость? К нам?
– Ходзё Синдзо. Он привязал коня за домом и ждет.
– Наш дом одинаков, что спереди, что сзади, – усмехнулся Мусаси. – Беги, позови его.
Синдзо совсем поправился, чему Мусаси искренне обрадовался.
– Рад видеть тебя в добром здравии, – тепло сказал он гостю. – Как ты отыскал меня? – спросил Мусаси, пригласив Синдзо на веранду дома.
– Узнал от Дзусино Коскэ. Ты отсюда послал ему обещанную статуэтку Каннон.
– Значит, Иори проболтался. Я не намерен стать отшельником, но покинул город на несколько месяцев, пока не угомонятся сплетники. Коскэ и другие мои друзья теперь в безопасности.
– Все неприятности возникли по моей вине, – склонил голову Синдзо.
– Нет, дело в моих отношениях с Кодзиро.
– Он убил Обату Ёгоро. Слышал?
– Нет.
– Ёгоро, переоценив свои возможности, решил отомстить Кодзиро.
– Я предупреждал его, – проговорил Мусаси.
– Но я его понимаю, – сказал Синдзо. – Ученики покинули школу, отец умер. Он считал, что больше некому расквитаться с Кодзиро. Ёгоро, видимо, пробрался в его дом, впрочем, свидетелей нет. Ёгоро – единственный сын Обаты. С его смертью прекратился род Обата. Мой отец говорил с господином Мунэнори о возможности объявить меня приемным сыном учителя, чтобы я стал преемником школы Кагэнори и сохранил фамилию Обаты. Он был выдающимся представителем военных традиций Косю.
– Твой отец – владетель Авы. Неужели военные традиции Ходзё Уступают Косю? Твой отец такой же знаменитый стратег, как и Кагэнори.
– Наши предки родом из провинции Тотоми. Мой дед служил у Ходзё Удзицуны и Ходзё Удзиясу. Сам Иэясу назначил моего отца главой клана.
– Почему ты стал учеником Кагэнори?
– У моего отца было множество учеников, он занимался военными науками с сёгуном. Отец считал, что я должен учиться на стороне и пройти трудную школу. Такой он был человек. Но я слишком разболтался, – продолжал Синдзо. – Меня ведь послал сюда отец. У нас гостит человек, который жаждет видеть тебя. Отец просил привезти тебя в город. Поедешь?
– Кому я понадобился? Я мало кого знаю в Эдо.
– Человеку, который знает тебя чуть ли не с детства.
Мусаси терялся в догадках. Матахати? Самурай из замка Такэяма? Друг отца? А вдруг Оцу?
Синдзо не выдавал секрета. Любопытство Мусаси возрастало.
– Поехали! Иори, сегодня меня не жди.
Синдзо подвел коня и предложил его Мусаси, и тот без долгих слов вскочил в седло.
Иори тихо сидел на веранде. «Глаза! Глаза!» – думал он. Он постоянно слышал эту команду, но не понимал ее смысл. Взгляд Иори рассеянно блуждал по Млечному Пути. В чем он ошибается? Почему невыносим взгляд Мусаси?
