Матахати не отвечал. Перед ним стоял человек, которого так боялась Акэми. Матахати напрягся, но, присмотревшись внимательнее, расслабился. Незнакомец был высок, хорошо сложен, но не старше Матахати. Приняв его по одежде и мальчишеской прическе за начинающего ученика, Матахати презрительно прищурился. Монах из винной лавки изрядно вспугнул его, но уж с этим юнцом Матахати разделается без хлопот. «Неужели он и есть тот изверг, издевающийся над Акэми? — недоумевал Матахати. — Совсем зеленый, как тыква. Не знаю, что он натворил, но если негодник и правда ей досаждает, придется проучить его».
— Ты кто? — повторил Кодзиро. Голос его гулко прокатился по темной роще.
— Я-то? — поддразнил его Матахати. — Просто человек. — На губах Матахати играла вызывающая улыбка.
Кровь ударила в голову Кодзиро.
— Значит, у тебя нет имени, — сказал он. — Может, ты стыдишься его?
Ответ задел, но не испугал Матахати.
— Какой смысл называть имя первому встречному, которому оно ничего не скажет, — ответил он.
— Поговори у меня! — отрезал Кодзиро. — Отложим бой на потом. Сначала я сниму с дерева девчонку и отведу домой. Жди меня здесь.
— Ерунда какая! С чего ты взял, что я разрешу тебе увести ее?
— А тебе какое дело?
— Мать этой девушки была моей женой. Я не позволю обижать ее. Попробуй только пальцем тронуть ее, искромсаю тебя на куски.
— Уже интересно. Верно, вообразил себя самураем, хотя признаться, я давно не видел такого костлявого. Сушильный Шест за моей спиной плачет во сне, потому что ему ни разу не довелось напиться вволю крови с тех пор, как он перешел в собственность нашей семьи. Он немного заржавел, и я с удовольствием пополирую его о твой костлявый остов. Не вздумай бежать!
Матахати не воспринял предупреждение всерьез.
— На словах ты грозен. Даю тебе время передумать. Топай отсюда, пока еще видишь, куда идешь. Дарю тебе жизнь! — с презрением произнес Матахати.
— Послушай, любезный человек! Ты хвастал, что я недостоин знать твое имя. Что за выдающееся имя? Этикет предписывает сообщить друг другу имя, прежде чем драться. Или ты не знаешь этого правила?
— Хорошо, назовусь. Не падай, когда услышишь.
— Постараюсь. Но сначала скажи, каким стилем фехтования ты владеешь?
Матахати решил, что разряженный в пеструю одежду юнец едва ли что-то соображает в фехтовании, и почувствовал полное небрежение к противнику.
— Я имею свидетельство мастера стиля Тюдзё, который сложился на основе стиля Тоды Сэйгэна.
Кодзиро едва сдержал возглас изумления.
Матахати решил, что произвел сильное впечатление, и поэтому воодушевленно продолжил тираду. Передразнивая Кодзиро, он спросил:
— А теперь ты скажи о своем стиле! Этикет требует, как известно.
— Потом скажу. Кто учил тебя стилю Тюдзё?
— Канэмаки Дзисай, разумеется, — не задумываясь ответил Матахати. — Кто же еще?
— Что?! — воскликнул Кодзиро, не веря своим ушам. — И ты знаешь Ито Иттосая?
— Конечно!
Матахати убеждался, что его слова производят оглушительное впечатление. Вопросы юноши он приписывал его изумлению. Скоро, как он полагал, мальчишка запросит примирения.
Матахати добавил, чтобы окончательно сразить противника:
— Какой смысл скрывать мое знакомство с Ито Иттосаем? Он — мой предшественник, то есть мы оба учились у Канэмаки Дзисая. Почему ты спросил об Ито?
Кодзиро пропустил вопрос мимо ушей.
— Хочу еще раз переспросить, кто ты? — произнес он.
— Я — Сасаки Кодзиро.
— Повтори!
— Сасаки Кодзиро, — вежливо отозвался Матахати. Последовало долгое молчание. Из груди Кодзиро вырвалось что-то вроде громкого вздоха. На щеках появились ямочки.
— Что ты на меня уставился? — с подозрением спросил Матахати. — Мое имя что-нибудь говорит тебе?
— Признаюсь, да.
— Ну, и ступай прочь! — повелительно произнес Матахати, гордо вздернув подбородок.
— Ха-ха-ха! О-о! Ха-ха-ха!
Ухватившись за живот, Кодзиро пошатывался от смеха. Наконец он успокоился.
— Чего только не слышал, пока странствовал, но подобное слышу впервые. А теперь, Сасаки Кодзиро, скажи мне, кто я?
— Откуда мне знать?
— Должен знать! Хотя и неприлично, но придется попросить тебя об одолжении повторить еще раз свое имя. Я не уверен, что правильно расслышал его.
— Оглох? Я — Сасаки Кодзиро.
— А я?..
— Полагаю, что ты тоже человек.
— Никаких сомнений! Как меня зовут?
— Послушай, ублюдок! Решил посмеяться надо мной?
— Ни в коем случае! Я серьезен, как никогда. Ответь мне, Кодзиро, как меня зовут!
— Надоел ты мне! Сам и ответь.
— Хорошо. Спрошу себя, как меня зовут, и назову свое имя. Правда, я рискую показаться выскочкой.
— Валяй!
— Только не удивляйся!
— Болван!
— Я — Сасаки Кодзиро, известный еще под именем Ганрю.
— Что?!
— С незапамятных времен наше семейство жило в Ивакуни. Родители нарекли меня Кодзиро. Среди мастеров меча я известен как Ганрю. Не возьму в толк, откуда появился еще один Сасаки Кодзиро.
— Выходит, ты…
— Вот именно. Странствуя по дорогам, я перевидал множество народу, но человека, носящего мое имя, встречаю в первый раз. Странные обстоятельства свели нас.
Матахати лихорадочно соображал, что ему делать.
— Что с тобой? Ты дрожишь? — спросил Кодзиро. Матахати съежился от страха.
