Из Ростова эвакуировали их спешно. В трясущейся, набитой людьми теплушке мама написала отцу, что их везут за Урал, и бросила бумажный треугольник в ящик на какой-то станции. Потом она посылала еще много писем, но ответа не было. Видимо, потому, что папа был уже не в Мурманске, а где-то в другом месте. Наконец, в начале сорок третьего года пришел по почте какой-то документ, и мама долго плакала. Запомнились только слова: «Пропал без вести…»
— Это сперва так написали, — объясняла Севке мама, когда он подрос и донимал ее своими разговорами. — А потом я опять запрашивала, и сообщили, что погиб.
Мама показала Севке серый, сложенный вчетверо лист. На нем был чернильный штамп со звездой и якорем. И напечатанные на машинке слова, что «старший помощник капитана Сергей Григорьевич Глущенко числится в списках погибших членов экипажа транспорта «Ямал», который в составе конвоя… следовал… был атакован… затонул на траверзе острова… широта… долгота…».
И стояла подпись капитана третьего ранга Есина.
Капитан третьего ранга — это всё равно что в сухопутной армии майор. Такой человек зря писать не будет. К тому же мама и Севка получали деньги как семья погибшего при исполнении служебных обязанностей моряка-командира.
Но все-таки… Бывают же иногда чудеса! Вдруг папа найдется сам и будет искать маму и Севку? А где? Запросы в штаб флота мама писала еще из Ишима, здешний адрес никто в Мурманске не знает.
Все это не раз обдумывал Севка по вечерам, свернувшись на своем сундуке под одеялом и маминым полушубком. Но с мамой говорил про отца всё реже. Потому что она опять скажет: «Сказки всё это, Севка…» И сделается печальной.
Но ведь и сказки иногда сбываются. Вернулся же отец у Юрика!
Здесь надо продолжить рассказ о Юрике. О том дне, когда Севка и Юрик стремительно и радостно подружились.
Это был такой счастливый день.
Севка прибежал домой и сразу сел читать «Доктора Айболита». Замечательная такая книга! Севка решил, что обязательно прочитает ее до вечера. А завтра после уроков опять помчится к Юрику.
Но книжка была большая, и к маминому приходу Севка не осилил и половины. А когда пришла мама, стало не до чтения.
Мама принесла полную сумку соевых пряников. Их выдали в магазине по карточкам взамен жиров. В шестикратном размере. Вместо килограмма масла шесть килограммов пряников!
Мама высыпала их на стол и сказала, что Севка может лопать сколько хочет.
Вот это был пир! Севка ел пряники с чаем и просто так. И когда делал уроки. И когда рассказывал про Юрика. И когда опять читал «Айболита». Мама наконец испугалась:
— Ты ведь уже через силу жуешь. Заболеешь.
Севка засмеялся: кто же болеет от сладких замечательных пряников?
Но мама оказалась права. Ночью Севку затошнило, заболел живот. Севка стонал, крутился и один раз от сильной боли решил, что совсем пришел конец. Мама с ним намучилась.
Утром стало легче, но сильно кружилась голова, и Севка не мог подняться. И есть ничего не мог. Хорошо, что был выходной и мама не пошла на работу.
В понедельник Севка встал, но в школу и на улицу мама его не пустила. Ноги у него еще были жиденькие, а порой подкатывала тошнота. Особенно когда он смотрел на пряники.
Зато в этот день Севка дочитал «Айболита».
Во вторник утром он затолкал книгу в сумку, а после уроков (их было всего два!) побежал к дому Юрика.
Он был уверен, что Юрик так же, как в прошлый раз, прыгает на расчерченной мелом площадке. И ждет его, Севку.
Но Юрика не было. А стояла у калитки бабка, хозяйка дома.
Севка очень оробел. Даже подумал: «Может, потом прийти?» Но очень уж хотелось поскорее увидеть Юрика. Севка собрался с духом, подошел и пролепетал:
— Здрасьте… А Юрик дома?
Бабка не удивилась.
— Юрка-то? — неласково сказала она. — Уехали они вчерась.
— Как? — прошептал Севка. Он сразу понял, что больше Юрика не увидит.
— Так и уехали, раз отец за ними прикатил. Они и не ждали. А он как сумасшедший: поехали, скорей, скорей! Будто на пожар. Вот и собрались в один день.
— А куда? — беспомощно спросил Севка.
— В Ленинград свой, известное дело. Им в нашей берлоге, конечно, не житье…
«У, дура», — с ненавистью подумал Севка. Но сказал другое:
— Как же теперь быть?
— А чего тебе… — сумрачно отозвалась старуха. — Так и будешь.
— А у меня книжка его, — пробормотал Севка, хотя дело было совсем не в книжке.
Старуха нехотя сказала:
— Он тут вроде адрес какой-то писал на бумажке. Если, говорит, какой парнишка придет, то отдайте, мол. Да я мусор жгла на огороде и ее, видать, тоже замела…
На миг в ее глазах мелькнула виноватость.
Севка обмер: значит, был адрес, была надежда, значит, Юрик Севку не забыл, а эта старуха… Он сдержался. Он вежливо спросил:
— А может быть, не замели? Может быть, найдется? Поищите, пожалуйста.
— Да говорю, сожгла. Сама вот искала, чтоб написать, они у меня чугунок треснули, а деньги так и не отдали, я уж потом трещину-то увидела…
Севка повернулся и пошел. Но через несколько шагов обернулся.
— У, ведьма, — сказал он с задавленными слезами. И побежал.
