Вообще хорошее и плохое в жизни перемешивалось всё время. Мама выписала Севке «Пионерскую правду», и он со жгучим нетерпением ждал, когда придет очередной номер. Он прочитывал ее всю — от названия, над которым нарисованные девочка и мальчик в галстуках вскидывали в салюте руки, до адреса редакции. Но больше всего Севке нравились приключения в картинках: например, смешные истории про Федю Печкина.
Однако случалось, что Римка раньше Севки вытаскивала «Пионерку» из общего почтового ящика и уносила к себе. Тогда приходилось добывать газету со скандалом:
— Опять сперла, ведьма! Отдавай сейчас же!
— У, жадюга! Прочитаю и отдам!
— Я первый должен читать! Не твоя газета!
Но зловредная Римка запиралась и хихикала…
В школе тоже хватало плохого и хорошего. Хорошо, что учиться стали в первую смену. Плохо, что совсем ушла Елена Дмитриевна и Гета стала полноправной учительницей. Зато хорошо, что в школе кончились дрова и в классах стоял холод почти как на улице. Правда, приходилось сидеть в пальто и мерзли руки, но зато не надо было писать, потому что застывали чернила.
Занимались только чтением и устным счетом, а после второго урока всех отпускали домой.
Дома надо было решать задачи, кучу примеров и писать по два упражнения каждый день — Гета Ивановна была щедра на домашние задания. «Покуда в школе приходится бездельничать, занимайтеся дома, а то и половина из вас в третий класс не переползет». Но вечером, когда уроки готовы, можно было пойти к Романевским, где читали удивительно интересную книжку про Тома Сойера…
В таких вот делах и заботах прошел январь, и совсем близким сделался Севкин день рождения.
Мама сказала, что надо отметить Севкины именины по-настоящему.
— Как? — обрадовался Севка.
— Испечем торт, позовем гостей. Согласен?
Севка был, конечно, согласен. Насчет торта. А насчет гостей…
— Кого звать-то?
— Как — кого? Ребят позови, с которыми играешь. Римму, Гарика, Алю Фалееву.
— Альку? — удивился Севка.
Ну, Римку и Гарика — это понятно. Всё же соседи, играют вместе. Можно сказать, приятели, хотя Римка и язва. А при чем здесь Фалеева?
— Разве вы не товарищи? Вы же полгода за одной партой сидите.
Севка почему-то смутился и пожал плечами. Мало ли кто с кем сидит за одной партой. Конечно, Алька добрая, помогает ему, но это же обычные школьные дела. А нигде, кроме школы, Севка с Алькой никогда не встречались и вместе не играли.
Мама даже слегка расстроилась:
— Ну почему ты такой равнодушный? Аля так к тебе… так хорошо всегда про тебя рассказывает, а ты…
— Алька? Кому рассказывает?
— Маме своей, Раисе Петровне.
— А ты откуда знаешь?
— Мы же вместе с ней работаем. Ты не знал?
«Вот так фокус», — подумал Севка. Ничего такого он не знал. Впрочем, это было не важно. Важно было другое.
— А что мы будем делать? Ну, я и гости…
— Чаю попьете, поиграете…
Севка задумался. Приглашать Альку он почему-то стеснялся. Но не пригласить — тоже нехорошо. Мама, наверно, уже договорилась про это с Раисой Петровной, Алькиной мамой. Да и вообще… Почему бы не позвать? Чем больше гостей, тем веселее…
Утром, на первом уроке, Севка помялся и неловко прошептал:
— Приходи на день рождения ко мне, ладно?
Алька не удивилась. Тихонько спросила:
— Одиннадцатого числа?
— Нет, десятого. Мы так решили, потому что воскресенье и праздник.
— Ага… Я приду…
— Ты знаешь, где я живу?
Алька чуть-чуть смутилась:
— Я найду… Я знаю.
— Кто будет болтать языком, сразу отправится за дверь, — сообщила Гета Ивановна и посмотрела на Севку и Альку.
Вообще-то десятое февраля — грустное число. День смерти Пушкина. Но в сорок шестом году это давнее событие отодвинулось и почти забылось. Потому что был всенародный праздник — выборы в Верховный Совет СССР. Во время войны выборы не устраивались, но теперь вернулась мирная жизнь, значит, всё должно быть как в прежние счастливые времена.
Еще в декабре по всему городу развесили фанерные плакаты в виде громадных календарей. На них ярко алело число «10 февраля», а сверху слова: «Все на выборы!» По домам ходили специальные люди — агитаторы — и рассказывали про тех, кого будут выбирать, про кандидатов в депутаты.
В том районе, где жил Севка, была кандидатом Фомина. Екатерина Андреевна. Учительница из ближней школы-десятилетки. Наверно, очень хорошая учительница, не то что Гетушка. Плохую не сделали бы кандидатом. И лицо ее на портретах было доброе. Вот повезло ребятам в ее классе!
