— Разве поблизости мало хороших людей? — Это получилось скомканно, ненатурально как-то.
Мальчик вздохнул в ответ:
— Вообще-то немало, только… — И не договорил, остановился. — Ну, мне вон туда, — и махнул рукой за деревья. — А тебе прямо. Да?
— Да, — с нарастающей горечью выговорил Симка.
— Тогда… прощай, да?
— Да… — опять сказал Симка. И вдруг догадался: полез в карман, протянул мальчику значок. — Вот… на память. Он чуть-чуть волшебный. Когда смотришь насквозь…
Мальчик не удивился, взял. Но сказал нерешительно:
— А у меня ничего нет, чтобы подарить. Шхуну я не могу. Если бы моя, а то ведь она для брата…
Симка нашел очень удачный ответ. Улыбнулся сквозь печаль:
— Ты ведь уже подарил…
— Что?
— Целых четыре корабля. Я теперь знаю, что они — баркентины. Значит, они немного мои…
— Прощай… — снова сказал мальчик. И нерешительно протянул ладонь. Они, двое мальчишек, еще не умели обмениваться «крепким мужским рукопожатием», просто подержали тонкие пальцы друг друга и расцепили руки. И пошли в разные стороны, не оглядываясь. Даже не спросили, как кого зовут. Потому что зачем? Это лишь укрепило бы возникшую между ними ниточку, а какой смысл, если она порвется через миг?
Шагов через двадцать Симка не выдержал, оглянулся. Мальчика уже не было видно, а простор залива все так же распахивал волшебный свет.
«Моя янтарная Балтика», — опять подумал Симка, стараясь укротить этими словами отчаянно растущую тревогу…
Через много лет Симка снова оказался в этом городе и решил побывать на памятном песчаном берегу. Но Большой проспект привел его не к пустынному пляжу, а к похожему на громадный ресторан морскому вокзалу. У причала возвышался, как белое многоэтажное здание, лайнер «Одесса».
И Серафим Стеклов понял, что сказки не возвращаются…
Впрочем, и тогда ему, мальчишке, на обратном пути от залива, было уже не до сказок. Проспект казался бесконечным. В конце концов Симке даже почудилось, что он выбрал не ту дорогу и не попадет домой по крайней мере до утра… Господи, что там с тетей Норой? Наверно, мечется по ближним улицам и звонит в милицию с автомата (потому что в квартире нет телефона).
Он то бежал, то шагал торопливо, сбивая дыхание и даже всхлипывая. И казалось, что это длится несколько часов…
Но город опять сделался добрым к туреньскому мальчишке Симке Стеклову, не захотел отбирать у него сказку.
Кто-то высокий шагнул из-за деревьев навстречу Симке. В белом кителе, в белой фуражке. Моряк? Ох, нет, милиционер. Потому что в галифе и сапогах.
— Остановитесь-ка, молодой человек…
Симка остановился, не зная, чего ждать. Опустил голову, вцепился в мокрые кромки коротеньких своих штанов.
— Что-то поздно вы гуляете… — полувопросительно заметил милиционер (как потом разглядел Симка — старший сержант).
Симка сказал со стеклянными слезинками в горле:
— Конечно, поздно! Я сам не заметил. Вышел из дома, побрел, побрел… Потому что светло же… И время незаметное…
— Вон как! Бывает… А где живешь-то?
Симка назвал адрес. И добавил, что живет там временно, потому что приехал издалека. И что тетя, с которой он приехал, наверняка сейчас сходит с ума…
— Ладно, пойдем, — кивнул милиционер.
— Только не в отделение! — взмолился Симка. — А то она совсем…
— Не будем терзать тетино сердце, — согласился дядя с широкой полоской на погонах. — Пошли, у меня тут рядом мотоцикл…
В тряской коляске он стремительно доставил Симку к арке знакомого дома. Постукивая подковками по булыжникам мощеного двора, проводил до дверей.
— Ну, ступай, путешественник. Присутствовать при встрече с тетей не буду. Возможно, она примет воспитательные меры…
«Пусть примет, — отчаянно думал Симка, задыхаясь на крутых ступенях. — Самые «адекватные». Лишь бы не сказала, что я ей теперь совсем… никто… Лишь бы простила…»
Он отчаянно позвонил. Тут же открыла Раиса Валерьевна. Удивилась:
— Ты один? А где Нора Аркадьевна? Разве вы были не вместе?
— Мы… нет… Она еще не приходила?!
— Представь себе… Перед уходом она просила накормить тебя ужином, но потом вы ушли оба, и я решила, что она взяла тебя с собой… Странно…
Это было очень странно. И непонятно: хорошо или плохо? Скорее — плохо. Потому что куда она подевалась? Не могла же просто так оставить Симку одного на полночи, если обещала прийти в одиннадцать…
Симка тоскливо взял из-под половичка ключ от «их» комнаты. Вошел. Включил лампу. Сел на застеленный диван, упираясь острыми локтями в колени и подперев щеки. Что же теперь — сидеть так и маяться? И сколько минут? Часов?..
Уж лучше бы встретила и сказала, как когда-то брату: «А ну-ка, голубчик, вытащи из петель свой ремень…» Нынче-то характер у нее крепкий, не как в молодости, и она довела бы дело до конца. И пусть! Никогда с Симкой так не поступали, но теперь он и не вздумал бы сопротивляться. Потому что так ему и надо!.. А сейчас что делать? Надавать самому себе тумаков?
И он собрался от отчаянья врезать себе подзатыльник (забыв, что в этой-то ситуации опоздавший уже не он, Симка, а тетя Нора). И поднял руку… И услышал снаружи знакомые шаги и покашливанье.
