Муслим Магомаев. Биография полностью

С грустью смотрю я теперь вслед тому, отлетевшему оркестру. Большой джазовый состав – непозволительная роскошь по нынешним электронным временам. Садись за синтезатор и музицируй. Заводи программу-партитуру в компьютер-оркестр. Ошибся – можешь ругать самого себя. Компьютер всегда трезв, абсолютно сдержан, всегда готов к труду, разве что не улыбается. И все-таки грустно без живого дыхания музыкантов, к которым я относился весьма деликатно. Никогда я на них не повышал голоса: они слышали его только на сцене…

Мужчина должен быть главным в семье – хоть на Востоке, хоть на Западе. Но не настолько главным, чтобы командовать женой, заставляя ее шагать маршем. Как умный глава, ты должен помогать жене, заботиться, оберегать, ухаживать.

Но не только пением, гастролями, собственным оркестром и неожиданным участием в политике была наполнена жизнь Магомаева в 70-е годы. В 1972 году произошло одно из важнейших событий в его судьбе – он наконец-то по-настоящему влюбился.

Уже давно в прошлом был неудачный брак с Офелией, о котором, впрочем, он вовсе не жалел, ведь благодаря этому короткому союзу у него была дочь Марина. И конечно, за десять лет, прошедших со времен развода, у него было немало женщин – как любой артист он всегда был в кого-нибудь влюблен. Были у него и короткие связи, был и долгий роман с известной дикторшей Всесоюзного радио, продлившийся целых шесть лет. Но все это не имело никакого значения и сразу было забыто, когда в его жизнь вошла молодая оперная певица Тамара Синявская.

Первый раз Магомаев увидел ее еще в 1970 году, по телевизору, на Международном конкурсе имени Чайковского, где она разделила первую премию с Еленой Образцовой. Конечно, он не влюбился в девушку на экране, но вот ее прекрасное пение запомнил – он как настоящий ценитель всегда обращал внимание на хорошие голоса.

Я помню, когда увидел ее первый раз. По телевизору. Мы с друзьями сидели на вечеринке, и я, как только ее увидел, сразу сказал: «Вот настоящее меццо-сопрано!» Я вообще-то не большой поклонник женского голоса. Потому что женщина, когда «забирается» на высокие ноты, очень редко может их вытянуть. Чаще получается эффект «наступили на мозоль». И нужно очень хорошо петь и владеть школой вокала, чтобы крайние верхние ноты не раздражали слушателя. А у Тамары все очень красиво звучало, поэтому я ее сразу запомнил…

Действительно, у Тамары Синявской был такой голос, на который просто нельзя было не обратить внимание. Когда она даже в самой большой компании или на торжественном приеме подходила к роялю и начинала петь, все взгляды обращались в ее сторону. Ее удивительно теплое меццо-сопрано оказывало поистине магнетическое воздействие на мужчин, а ведь кроме голоса она обладала еще и красотой, природным обаянием, интеллектом, чувством юмора. Она всегда была в центре внимания.

И через два года у Магомаева появилась возможность познакомиться с ней лично. В Баку проходили Дни искусства России, где на очередном концерте в Бакинской филармонии, носящей имя деда Муслима, Роберт Рождественский подозвал его и представил очаровательной молодой женщине. Тамара Синявская так вспоминала эту встречу: «Магомаев протянул мне руку и очень застенчиво, потупив взор, сказал: «Муслим». Мне стало очень смешно, потому что мы уже как бы были знакомы. Его знали все, и не просто знали, а поклонялись, любили…»

Они сразу почувствовали друг в друге родственные души, не зря и их воспоминания о первой встрече звучат в унисон…

Я назвал себя: «Муслим…» Она улыбнулась: «И вы еще представляетесь? Вас ведь знает весь Союз».