– О да, да! Свяжите ее рубашкой туго-туго и принесите мне! О нет, дайте ее форейтору, и что бы вы ни делали, Хильдебранд, не смотрите в эту сторону, или вы опять потеряете сознание, а у нас нет времени на обмороки! Он был чересчур занят, чтобы отвечать ей, но хотя и не осмеливался позволить себе взглянуть в ее сторону, он мог делать то, о чем она просила, и даже сумел связать несколько галстуков вместе. Аманде с форейтором удалось привязать имровизированный тампон плотно к нужному месту; и пока они работали, Аманда потребовала сказать ей, где найти ближайший дом или гостиницу. Вначале форейтор не мог вспомнить ничего ближе Бедфорда, до которого было около восьми миль, но после очень резкого совета прочистить мозги он сказал, что есть гостиница в Малом Стафтоне, в миле от перекрестка. Он добавил, что она не подходит таким, как сэр Гарет, на что Аманда, доведенная до опасной степени раздражения, заявила, что он безмозглый болван, ныражение, не подходящее леди и взятое из словаря дедушки, которое изрядно озадачило форейтора. Она приказала ему снова привязать чемоданы, и пока он это делал, обратила свое внимание на Хиль-дебранда, сообщив ему, что он должен помочь поднять сэра Гарета в карету.
– Нет смысла говорить мне, что вы не можете, потому что вы должны! – сурово сказала она. – И я запрещаю вам терять сознание, пока сэр Гарет не будет удобно устроен! Тогда – сколько угодно, если хотите, но я не могу оставаться из-за вас, поэтому вы сами должны о себе позаботиться. И я не буду испытывать ни малейшего угрызения совести, оставляя вас, ведь это ваша вина, и теперь, когда мы в таком положении, вы оказыветесь неженкой, чем просто выводите меня из себя! Несчастный Хильдебранд произнес, запинаясь:
– Конечно, я помогу поднять его. Я вовсе не хочу падать в обморок: я тут ничего не могу поделать!
– Вы сможете что угодно, если только захотите! – сказала она. Такое подбадривающее обращение возымело эффект. рн не мог не вздрогнуть, когда взгляд его упал на платье в пятнах крови, но быстро отвел глаза, подавил тошноту и молча молился о том, чтобы снова не опозориться. Молитва была услышана. Сэра Гарета так нежно, как только было возможно, подняли в карету, где его приняла Аманда, а Хильдебранд все еще был на ногах. Этот неожиданный триумф подбодрил его немного, и внезапно он перестал напоминать побитую собаку и сказал, что поскачет вперед, чтобы предупредить в гостинице о приезде тяжело раненного. Аманда горячо одобрила это предложение, но форейтор, все еще считавший, что Хильдебранд – опасный негодяй, не согласился и даже дошел до крайности, вытащив револьвер из кармана. Хильдебранд, сказал он, будет ехать непосредственно перед ним, так, чтобы он смог всадить в него пулю, попытайся тот ускакать прочь.
– Какое вы отвратительно глупое существо! – воскликнула Аманда. – Все это было шуткой – пари! О, я не могу вам сейчас объяснять, но сэр Гарет знал, что это несчастный случай! Вы слышали, что он сказал! Да, и не думаете же вы, что он стал бы называть настоящего разбойника молодым болваном, правда? Не показывает ли это, что он узнал его? И он не старался удрать, ведь, уверяю вас, ему страшно нравится сэр Гарет. Езжайте сейчас же, Хильдебранд! И садитесь на вашу лошадь, и следуйте за ним и, умоляю, умоляю, правьте осторожно!
– Застрелите меня, если хотите! – сказал Хильдебранд, хватаясь за поводья. – Мне все равно! Лучше это, чем быть повешенным или сосланным на каторгу!
