ОКСАНА - Я что - дура? Мне моя бабушка говорила - Никогда не рассказывай мужчинам свои любовные тайны!
ОЛЕГ - Какая же у тебя правильная жизнь, без тайн и заблуждений!
ОКСАНА - Мы уже ругаемся?
ОЛЕГ - А почему бы и нет? Вот как ты думаешь - почему мужики ходят к проституткам?
ОКСАНА - Ты к ним не ходишь! Я этого никогда не допущу! Другие ходят, потому что их жёны им не дают.
ОЛЕГ - Интересно получается - знают, что мужики ходят к проституткам и всё равно им не дают.
ОКСАНА - Да. Они их не ценят, как я тебя, дорогой! У меня есть одна знакомая - бывшая проститутка. Мы с подругами спрашивали у неё про её профессию.
ОЛЕГ - О! Уже интересно! Подробнее, пожалуйста!
ОКСАНА - Мы, конечно, были в шоке от её выводов, но в этих словах больше горя, чем удовольствия, к сожалению. Она сравнивала себя с медпунктом.
ОЛЕГ - Ого! Звучит впечатляюще! Медпункт души и тела!
ОКСАНА - Именно так. Говорит, заходит как инвалид, выходит здоровый. Ни имени, ни звания, ни адреса.
ОЛЕГ - Как в церкви - зашла бабка вся в печали, вышла без неё. Прикладная практическая психология.
ОКСАНА - Ты такой сообразительный, если разговор идёт о сексе.
ОЛЕГ - Конечно! Проститутки - это Золотые рыбки, которые исполняют одно желание!
ОКСАНА - А мы - настоящие жёны выполняем все ваши желания!
ОЛЕГ - Ах, ты моя Золотая Рыбка!
ОКСАНА - Самая золотая! Самая бриллиантовая! Давай кофе выпьем.
Олег подходит к Оксане и целует её в лоб.
ОКСАНА - Кстати, если люди не будут целоваться, тогда у них нет шансов помириться. Понял?
ОЛЕГ - Да, это трудно - целоваться, когда злишься.
ОКСАНА - Надо пытаться, потому что другого пути нет. Затем обида нарастает как снежный ком и возникает ненависть. Поцелуй сразу делает нас влюблёнными.
ОЛЕГ - Да, есть в этом спасение. Я помню, как-то случайно нашёл свой школьный дневник, так там было написана фраза - Если влюблённым становится скучно, то лучший выход - целоваться.
Оксана обнимает Олега и целует в губы.
РАЗДАЮТСЯ ЗВУКИ КУКУШКИ - Ку-Ку!
Олег и Оксана прислушиваются.
ОКСАНА - Кукушка среди ночи! Конец света, наверное!
ОЛЕГ - Да, что-то я такого не припомню!
ОКСАНА - Вообще, про жизнь кукушек в мифологии по-разному трактуют.
ОЛЕГ - Я знаю только одну версию - они плохие матери. Свои яйца, как и осы, кстати, откладывают в чужие гнёзда. Птицы высиживают яйца, птенцы появляются, а потом кукушонок всех своих конкурентов из гнезда и выбрасывает. Мерзкий героизм!
ОКСАНА - Да, жалко кукушку! Такое одиночество!
ОЛЕГ - Это её выбор. Но, зато она - мать птичьего преступного мира!
ОКСАНА - Всё - улетела, не слышно ничего!
ОЛЕГ - Она тебя испугалась! Ты у нас такая правильная!
ОКСАНА - Да, я - самая гармоничная на свете и у меня есть своя бухта, наша бухта. Пусть улетает отсюда!
ОЛЕГ - (поёт) "...в твоём маленьком сердце бухты Монтевидео..."
ОКСАНА - В песне - не бухты, а мачты!
ОЛЕГ - У нашей с тобой песни - Прекрасные бухты Монтевидео, мне так больше нравится.
ОКСАНА - Да, в моём маленьком сердце бухты Монтевидео! Боже! Какая красота!
Оксана целует Олега и уходит в темноту.
Олег достаёт бонусную карту из ресторана и внимательно на неё смотрит.
ОЛЕГ - (к Оксане) Десять процентов скидка - целое состояние! Ха-ха! Ты меня слышишь, дорогая? Не слышит.
Оксана выходит в коротком халате и ставит чашку кофе перед Олегом. Сама садится напротив. Пьют кофе.
Оксана незаметно снимает свои трусики под столом и бросает их в лицо Олега. Олег удивлённо смотрит на трусики.
ОЛЕГ - Ах, вот почему ты меня не слышишь!
Олег медленно встаёт из-за стола. Оксана вскакивает и дразнит его. Они гоняются друг за другом вокруг стола. Затем Оксана выбегает в подъезд.
ОКСАНА - Попробуй, поймай меня на крыше!
Олег снимает рубашку и бежит за ней следом.
ОЛЕГ - Где же она плавает, эта моя Золотая Рыбка?
***
17. "САРТР И НОБЕЛЕВСКАЯ ПРЕМИЯ"
Герман вышел из торгового центра "Замок" и посмотрел на флаг своей страны, который величественно развевался в синем небе.
В мозг запрыгнул Сартр и его Нобелевская премия, от которой он отказался.
Герман прочитал когда-то давно его книжку "Что такое литература?" и был согласен - он великий мыслитель, который заслужил эту премию в чистой борьбе. А Сартр отказался. Герман запомнил лишь горечь писателя в конце книги и чувство глубокого сожаления. Сартр так и не нашёл выход.
Кафка тоже не нашёл выход, потому что Землемер не попал на вершину замка - Привратники его туда не пропустили.
Остался лишь вопрос - Они сами не захотели идти дальше или действительно не знали выход? Может быть, в двадцатом веке ещё не было ответа на этот вопрос? Или было уже всё сказано?
Герман закурил и ещё раз посмотрел на флаг своей страны - красиво парит!
